ТАМ, ткань намокнувших, и потому прозрачных трусиков, не просто , открыла моему жадному взору, но подчеркнула две аппетитные апельсиновые дольки, между которых цвел розовый бутон. И все это в окружении легкого темного пушка на лобке. Трусики чуть впились в щель, увиденную мной впервые, между двумя пухлыми губками Иркиной писи, как бы подчеркивая ту тайну, которая для меня еще не была разгадана… Рассказываю долго. В действительности, прошло меньше минуты. А я тогда почувствовал, как все лицо покрывается краской стыда: ведь Ирка ведь наверняка уже ненавидит меня из-за того, что я не просто так откровенно разглядываю — пожираю взглядом ее самые сокровенные места! Через силу поднял глаза и остолбенел. Ирка смотрела на меня. Ну не совсем на меня. Ее взгляд был прикован к тому, что творилось у меня между ног. А там мой игрун жил своей жизнью. Он давно оценил Иркины прелести и так вздыбил трикотаж отечественной промышленности, трусы то есть, что чуть ли не рвал хлопковые нити , пытаясь вырваться на волю. Иркин взгляд был буквально прикован к нему. И ее молчание, было сравни разве что с Дьюком Ришелье над Потемкинской лестницей в Одессе. И это молчание было красноречивее любого слова. Я и представить себе не мог, что это может кого-то так и настолько заинтересовать… А тем более девчонку. И тут случилось ЭТО. Нет, не подумайте, что я вскочил, схватил ее и потащил в кусты ( хотя, наверное, так и нужно было сделать, будь мы оба старше и имея в этом деле сексуальный опыт). Но ничего такого каждый из нас в своей жизни еще не испытывал. Мы только начинали прикасаться к тому, что называется сексом. Причем, в отличие от сегодняшних дней, тогда практика превалировала над теорией. А в практике мы были не сильны. «ЭТО» — мы встретились взглядами. Словно шаровая молния пролетела между нами. Секунда, не больше. Но за эту секунду я понял — она хочет меня. И понимает, что я хочу ее. Что мы ХОТИМ друг друга. Мы не сказали ни слова . Все сказано без слов. Взглядом. Первой опомнилась от этого сексуального наваждения Ирка. Переменившись в лице, она ни слова не говоря, развернулась и пошла от меня прочь. Я не сделал ничего, чтобы ее остановить. —
Корабельные забавы, Глава 8