опустился в пол. Я уже совсем бесцеремонно прижимался к ней, надавливая все сильнее набухающим стволом на ее булочки. Она без сомнения чувствовала мою эрекцию. При этом губы не переставали целовать ее шейку, но теперь я подключил к ним язычок, едва касаясь кончиком ее шелковистой кожи. Я заметил, как она слегка вздрагивает от этих прикосновений и от моего дыхания, щекочущего чувствительную поверхность. Расстегнув одну пуговку, моя ладонь, с грацией матерого бабника, пробралась в разрез платья, дальше под бюстгальтер, и почти моментально пальцы отыскали ее сосок. Не успел я коснуться этого маленькой кнопочки, как Катя резко развернулась, отталкивая меня. Я готов был увидеть в ее глазах смущение, растерянность, гнев или раздражение, но вместо этого ее глаза источали животную похоть и страсть. Тут не могло быть никакого сомнения, каждый, кто хоть раз видел женский взгляд, наполненный желанием, без ошибки определит его. Девушка сделала шаг ко мне и ее губы сомкнулись на моих губах, сначала нежно, словно испуганно, едва касаясь, но затем все увереннее и увереннее. Ее рот приоткрылся и тут же наши язычки соединились в бесстыдном французском поцелуе. Она с жадностью впилась в мои губы, и я отвечал ей взаимностью, наслаждаясь сладким вкусом ее уст и жарким дыханием. Я грубо обхватил ладонями ее булки и с силой сжал их. Как же меня манила эта упругая соблазнительная часть Катиного тела, которую теперь я мог безнаказанно гладить и мять. Через полминуты Катя снова оттолкнула меня и, опустив глаза, прошептала: «пожалуйста». Затем она провернула ключ в замке и резко толкнула дверь. В квартире никого не было, у подружки в тот день были другие планы, и моя плутовка, конечно, знала об этом. Наверное, поэтому она и пригласила меня подняться с ней, а не ждать в машине. Переступив порог, я снова попытался поцеловать девушку, но она решительно возразила против этого. - Если ты хочешь, еще раз поцеловать меня когда-нибудь, прекрати это немедленно. Она зашла в комнату, и я по инерции последовал за ней, остановившись в дверном проеме. - Подожди меня на кухне, я переоденусь, и мы попьем чай, - улыбнулась она- Я хочу посмотреть на тебя, котенок, - распустился я, - ты ведь никогда не показывала мне себя во всей красе.- Ты забыл, что общаешься с религиозной фанатичкой, - продолжила она с усмешкой, - грех все это, жена мужу не для плотских утех нужна, я тебе помочь хочу обрести себя, а не самой во блуд погрузиться. - Но минуту назад, ты готова была погрузиться во блуд, - огрызнулся я- Это было искушение, - вздохнула она, расстегивая платье, - ты мое сплошное искушение, на проверку моей веры. Выйди, мне нужно переодеться. Катя подняла руки вверх и стянула через голову свой наряд, оставшись передо мной в одном нижнем белье. Она, конечно, не собиралась дожидаться пока я выйду, она хотела, чтобы я оценил ее, хотела показать запретный плод. Я сдавленно выдохнул, рассматривая девичью красоту. На ней было обычное женское белье, с небольшой отделкой кружевом по краям, хотя я ожидал увидеть парашюты в горошек или что там должны носить скромные послушницы. - Красивое белье, - заметил я, - не ожидал, что ты такое носишь.- Я сейчас переоденусь, в церковь я в таком не хожу, вдруг под одеждой будет видно, - ответила Катя, - а ты бессовестный, подсматривать нельзя. - Ты очень красивая, - произнес я, - великолепное тело, разве может быть грехом любить такое совершенство. - Подлиза, я знаю, что толстая, вот
Одна рождественская ночь