- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Остаток экзекуции я терпел молча. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Ирина взяла в руки два последних прута. - Ещё десяточек, - объявила секретарша, делая «пробный» взмах, - и довольно. И всыпала мне напоследок. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… - Просить «добавки» не буду, - не без иронии подумал я, жмурясь под розгами. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Выпоров меня, как холопа на барской конюшне, секретарша отбросила измочаленные прутья. - Наказание окончено, Вениамин. Она вышла из комнаты. Я лежал на скамейке, приходя в себя после экзекуции. Вся моя задница была изрисована вздувшимися лилово-синими полосами. Белого места не осталось абсолютно. Ягодицы были просечены до кровавых волдырей. Морщась от боли, я поднялся со скамьи – на которой меня пороли – и с большим трудом натянул штаны. Сделав несколько шагов, застонал – кровавые волдыри прилипли к трусам и моя, и без того горевшая, задница заполыхала так, будто к ней раскалённую сковороду приложили. От одной лишь мысли о том, как я буду добираться домой – с пылающим задом – хотелось расплакаться. Ирина распрощалась со мной без лишних церемоний – ей надо было ещё убрать в комнате, где она меня, по велению хозяйки, секла. Думаю, нет нужды описывать, как я добрался, а потом две недели ставил компрессы на поротую задницу. Скажу лишь, что в понедельник Марина Геннадьевна отпустила меня с работы на целых десять дней – с сохранением зарплаты. И причина была вполне уважительная – я элементарно не мог сидеть. Хотя наказала она меня – прямо скажу – за дело. С тех пор уже много воды утекло. Я давно сменил регион проживания и несколько раз менял работу. Многого из того времени уже и не помню. Но хозяйкину порку помню прекрасно! С тех пор чужого не беру. И не нанимаюсь туда, где заправляет ЖЕНЩИНА.
Безобразие в лифте