какая-то тупая. Но это от пережитого. Все. Надо постараться уснуть. Утро вечера…
Утром пробуждение было тревожным, хотя снов вспомнить не удалось. Шишки на голове так и не прошли. Их пришлось прикрыть пышной прической. Да и распухший еще больше низ живота не порадовал. Ну да ладно, до работы как-нибудь доковыляю. Скажу, что оступилась и получила сильное растяжение. С сожалением взглянула на перепачканные единственные стринги, висевшие на ведре. Может их еще можно отстирать. Нагнулась, чтобы их достать, и в нос ударил какой-то звериный запах, от которого заколотилось сердце и волосы встали дыбом. Тамара поспешила к выходу.
Коллеги по редакции в объяснение естественно поверили и даже посочувствовали. Рабочий день, несмотря на какое-то внутреннее оцепенение, прошел как обычно и в девятом часу уставшая Тамара, морщась от непривычных ощущений, вышла из электрички на перрон. Как всегда народу почти не было. Так что на неуклюжую походку просто некому было смотреть и Тамара неторопливо пошла к дому.
Бык ее ждал сразу за поворотом. Как он сбежал от пастуха, теперь было уже не важно. Главное, что к дому он ее пускать явно не собирался. На помощь прийти было некому, и Тамара снова решила спрятаться от быка в лесочке за деревьями. А вдруг он ее еще не заметил… Но раздавшийся стук копыт мгновенно убил эту надежду. Бегать сегодня Тамара просто была не в состоянии. Поэтому она обреченно легла животом на ближайшую поваленную березу. На этот раз она сама стащила с себя свежие трусики (не пропадать же добру), обхватила руками голову, чтобы ничего не видеть и не слышать и подставила распухшую промежность подбегавшему животному.
Топот неожиданно прекратился. Несколько мгновений ничего не происходило. От страха томино сердце чуть не выпрыгивало из груди. И вдруг ее воспаленной промежности коснулось что-то шершавое, теплое, влажное… Не сразу она поняла, что бык ее осторожно и тщательно вылизывает. От этой мысли ей стало как-то спокойнее. Может на этот раз все еще обойдется. Более того бычий язык находил ее самые чувствительные точки и через некоторое Тамара почувствовала, что все происходящее начинает ее возбуждать. От влажных прикосновений языка удовольствие волнами расходилось по всему телу. Тамара невольно расслабилась. И в этот момент на нее сверху громко дыша обрушилась неимоверная тяжесть, а в ее мокрую от слюны киску с хлюпаньем вошел беспощадный таран. И снова дикое напряжение разрывало тело женщины. Кровь приливала к голове. Набитые вчера шишки начали ужасно болеть, а глаза вылезали из орбит. Из напряженного горла вырывались непонятные звуки. Сколько это продолжалось, она уже не помнила. И потом в нее опять пролилось что-то теплое густое, наполняя ее всю столь необходимым спокойствием. Боль уходила. Оставалось только какое-то тупое равнодушие и обреченное ощущение, что теперь так будет всегда.
И опять когда Тамара окончательно пришла в себя, было уже темно и быка рядом не было. И опять внизу живота все болело, по бедрам что-то текло, а распухший томин язык самым глупым образом свисал изо рта. Тамара снова, с трудом переставляя ноги, медленно пошла к дому, стараясь никому не попадаться на глаза.
На улице как всегда никого не было. Тамара враскоряку как утка поднялась к себе на второй этаж, открыла дверь, а затем еще долго стояла в прихожей и чесалась гудевшей головой о косяк, чтобы (как ей казалось) привести мысли в порядок.
Осмотр в ванной произведенный после горячего душа оптимизма не добавил. Изменения, происходившие с ее внешностью, точно укладывались в обещанное «стать идеалом для любимого» с учетом того, кем этот «любимый» оказался. Кожа на голове в местах, где
Не стреляй. Часть 2. (15 из 21). Леша, Наташа, Кирилл, Антоша