сестра Лены, Оля, которая была младше нее на 10 лет, и которой скоро должно было исполниться 18 лет. Приехала она из городка, где жила с матерью, и собиралась поступить в институт на экономический факультет. Я помнил ее еще еще малявкой, когда мы с Леной еще не поженились, а я, когда бывал у них в гостях, то возился с ней и опекал ее. Тогда она была милой девочкой-сорванцом, но слушалась меня беспрекословно — она рано потеряла отца и я был для нее как бы авторитетом, все-таки она была младше меня почти в 2 раза.
Но один раз она все-таки меня довела, когда по глупости чуть не спалила соседский дом, балуясь с соседскими детьми бенгальским огнем в их сарае, где лежало сухое сено, которое и воспламенилось. Благо она сразу после этого прибежала ко мне и в ужасе сказала о случившемся. Я велел ей быстро набрать ведро воды, а сам помчался к щиту, где висел большой огнетушитель. Сняв его, я взял из Олиных рук ведро воды, и зайдя в сарай, вылил его на полыхавшее пламя, которое лишь немного поутихло, но продолжало распространяться. Тут то и помог огнетушитель, который быстро залил пеной пожар.
Примчавшиеся соседи застали свой сарай уже потушенным от огня, но попортившимся сеном. Злые, они набросились на Олю и отвели к ее испуганной матери, грозясь вызвать полицию за поджог, но я схватил Олю, уложил себе на колени лицом вниз и задрал её юбку. Оголив крепкие круглые ягодички, я нещадно отшлепал её, да так, что она орала как резаная, обещая больше не лезть к соседям, а те, потеряв свою злость при виде плача и криков Оли, пообещали полицию не вызывать.
Отпустив ревущую Олю с ярко-красной задницей, на которой отпечатались следы от моих пальцев, я сказал ее расстроенной матери, что иногда надо и отлупить непослушных детей. Косо поглядывая на меня, Олина мать с укором сказала, что я мог бы быть и помягче с нашкодившей девочкой, на что я ответил, что тогда ее поставили бы на учет в полицию, а соседи потребовали бы от неё компенсацию за сгоревшее сено.
Сейчас же Оля превратилась в стройную, прелестную девушку, двигаясь с такой необыкновенной грацией, что поневоле хотелось сравнить ее с молодой ланью, что было неудивительно, так как она с малых лет занималась художественной гимнастикой. Лицом она смахивала на Лену как две капли воды, вот только в отличие от Лены она была жгучей брюнеткой, и вообще, была миниатюрной копией Лены, она была стройная и изящная, но попка у нее была очень даже аппетитная, и хоть не такая большая, как у Лены, но кругленькая и упругая. Груди тоже напоминали формой Ленкины дыньки, но были поменьше, скорее двоечкой, и тоже выпирали сквозь тонкую ткань платья торчащими сосочками.
Наряд этой соблазнительной нимфетки состоял из простенького, но коротенького платья, полностью оголявшего не только ее стройные незагорелые белые ножки, но и нижнюю часть манящих девичьих булочек, которые притягивали магнитом взгляды прохожих мужчин. Оля, несмотря на свой юный возраст, уже привыкла к повышенному мужскому вниманию, поэтому ее не особо-то и смущали жадные и раздевающие мужские взгляды. А дома она щеголяла в основном в трусиках и ночнушке, под которой я ни разу не заметил лифа.
Особым испытанием для мня было утро, когда, вставая с утренним стояком, я наблюдал за полуголой Олей, крутящейся по всему дому как юла, что постоянно приводило к неудобным конфузам. Ведь я уже долго не занимался сексом, и распаленный ее внешним видом, еле мог скрыть свою потенцию, вставая
С сестрой у друга