вонзился в неё он так глубоко, как никогда ранее. Брызнуло из головки члена семя прямо в матку девицы — она это не видела, но точно знала, что происходит. А вскоре остановился колдун, отдышался, сел на краю кровати. Долго молчал, да и Анфиса ни слова не проронила. Но наконец хозяин заговорил:
— Хорошая ты девка. Вернее будет тебя женщиной уже назвать. Ты гордись, что первой тебя ко мне отправили, и первую тебя я со всей деревни оплодотворил. Сколько молодых девок бездетных ещё у вас сейчас?
— Семнадцать.
— Эх, вот раздолье будет мне! Ты в деревню вернись и скажи, что всех сразу ко мне вести не нужно. Пусть каждую неделю по одной приходят. Да и повитухе вашей через несколько месяцев полегче будет, коли не в один срок вы все разродитесь.
Ушла Анфиска от колдуна уже под утро. Встретили её другие девки во главе с баб Нюрой. Удивились, что румяная и здоровая возвращается из леса девушка. Привели в баню, отмыли, да посмотрели, как смял колдун цветочек девичий. Ужаснулся кто-то, а кто-то из девок словно в жар окунулись — позавидовали втайне.
Через неделю пришла пора идти в лес Верочке. Та как раз ждала с нетерпением этой встречи, ибо в любви мастерицей слыла. Замуж очень поздно по меркам деревни вышла — в 20 лет. Упела уже всему научиться, и каждую ночь теперь во сне видела колдуна — представляла, какой он на самом деле. А как пришла в избу к нему и увидела, каков посох у хозяина, то сама на постель прыгнула — стала просить наполнить её колдовским семенем. По нраву пришлась покорность хозяину
Ещё через неделю черноволосая Сонечка пошла в лес. Её встреча с колдуном не обрадовала, ведь девушка всегда была бунтаркой — замуж силком выдали, ибо связалась она с цыганским мальчишкой, и не хотелось с ним общение разрывать. Только вот деревенские заставили. К колдуну Сонечка также идти не хотела, но пришлось прийти и лечь на постель, как и предшественницам. Заставил хозяин не только до совокупления уд свой ласкать, но и после — в наказание за дерзость.
Когда последняя из девчонок уже зимой к колдуну пошла, первые девки с животами ходили. Не все молодые их мужья смирились с участью жён. Некоторые ругаться стали, втайне мечтать жену бросить, да только настигало их за эти мысли возмездие колдовское. Другие же напротив ещё сильнее жён своих полюбили. Настолько трепетно они к магии лесной относились, что когда возвращались жёны из лесу, мужья клали их на кровать сразу же, раздвигали ножки и языками игрались в пиздёнках. Чувствовали там густое семя, и тем сильнее начинали играться, смаковать.
Спустя год только, когда уже появилось в деревне несколько колдовских детей, убедились деревенские, что чары спали. Муж Анфиски спустил в неё целую реку спермы, которая копилась долго — спустя несколько недель снова Анфиска забеременела. На этот раз отцом был уже любимый муж её, это семья знала точно…
А вслед за этим благие вести последовали из каждого второго деревенского дома.
Что это было?!