и низвергнут в недра земли. — Лелиана отняла руку от огня и неосознанным жестом заложила волосы за ухо. — Предсказуемость успокаивает, понимаешь? Истории дают уверенность.
Допив последний глоток вина, она подняла кубок перед собой на уровне глаз. Даже в отполированном серебре отражение было милосердно размытым. Не было видно ни смертельно усталого взгляда голубых глаз, ни того, что волосы потеряли свой прежний яростно-золотой отлив и теперь казались просто рыжими, ни морщинки, что залегла между бровями годы назад и с тех пор оттуда не исчезала. При должном усилии воображения можно было даже поверить, что в гладком металле отражается та девчонка, которой она была десять лет назад.
— Должно быть, поэтому я присоединилась к Церкви. Песнь Света, величайшая история всех времён. «Праведные встанут пред тьмой, и Создатель направит их руку». Куда уж яснее.
Лелиана отставила кубок в сторону и чуть склонила голову.
— Поэтому я присоединилась к тебе. Странствующие герои, что бросают вызов древнему злу, выполняя волю Создателя и творя добро по пути — отличная история. Я никогда не чувствовала себя уверенней.
Рыжая голова склонилась ещё ниже, почти уткнувшись подбородком в грудь.
— А потом, после Архидемона, всё разошлось по швам. Та часть истории, что была про тебя, двинулась своей дорогой — сначала в Амарантин, затем ещё дальше, а та часть, что про Создателя... — Лелиана пробежалась пальцами по волосам. — Я годами служила Святейшей, посвящала этому все мои силы и всю мою веру — а мир вокруг разваливался на части. Словно кто-то другой теперь писал мою историю, и с каждым шагом она становилась всё хуже. Война, Инквизиция... А я могла только смотреть и вопрошать: это Твоя воля? Этого Ты хочешь от нас? Страдания? Разрушений? Смерти?
Языки огня всё так же плясали в очаге, но треск поленьев стал тише, словно подчёркивая каждое слово.
— Сначала я пыталась понять, как Создатель, которого я ношу в своём сердце, мог обрушить всё это на мир, потом бичевала себя за слабость в вере, а затем всё повторялось. Я не могла отказаться от веры, которая вела меня столько лет, и не могла оставаться в истории, которая обещает только боль и страх. И вот, когда всё закончилось — другие могут говорить, что я ушла, но на самом деле я сбежала. Сбежала в последнюю историю, в которой чувствовала себя уверенной. Твою.
Лелиана стиснула сведённые вместе ладони так, что побелели костяшки пальцев.
— Скандал, правда? Длань Святейшей верит в своего любовника больше, чем в Создателя.
— То, что я тебе дорог, вовсе не значит, что твоя вера слаба, — осторожно заметил Страж.
— Нет, ты не понимаешь! — вскинулась Лелиана. — Это... Это словно тот демонический кошмар в баше Круга! Когда вся моя вера, всё моё благочестие, всё, что вело меня год за годом — всё оказывается просто самообманом, фантазией самолюбивой девицы, придуманной, чтобы чувствовать себя лучше других! И нет ни видения от Создателя, ни его мудрой и благой воли — есть только эта самовлюблённая девчонка, которой хочется верить, что она больше, чем просто шпионка и убийца!..
Установившееся молчание нарушали только звуки пылающего пламени и отдалённые отзвуки ветра снаружи. Наконец, Страж заговорил, ровно и веско:
— В своё время ты сказала, что я — подарок от Создателя. Что ты шла Его дорогой, и он вознаградил тебя за веру. Ты противопоставляешь меня Создателю, хотя сама верила, что я — лишь продолжение Его воли...
«Пытается принизить себя, чтобы мне стало лучше».
—... но что если всё иначе? Что если я — не конец пути, а его начало? Что если
Мне хорошо с тобою на работе