скользко и влажно. Там было наслаждение, и оно звало меня!
И вот, эти последние стонущие слова разрушили все мои искусственные преграды. Пах сжало невыносимым наслаждением, я расслабился, потом снова напрягся, чтобы получить максимум удовольствие и, чуть не потерял сознания от непередаваемой страстной боли счастья, которая началась вырываться из меня толчками. Я зарычал, впился зубами в плечо одалиски, притихшей подо мной, и так сильно сжал ее бедра, что уже подумал, получу наказание за синяки. Но, она промолчала и только хмыкнула саркастически.
— Медведь сибирский...
Когда сперма закончила вытекать из меня толчками, я тяжело опал, не имея возможности дышать и шевелиться. Она терпеливо лежала и ждала, пока я не отдохну и ни одного возражения я не услышал от своей богини, хозяйки и владычицы.
Потом я долго еще целовал ее спинку, нежную и гладкую, благодаря за счастье.
Когда она уснула, мне хватило полчаса, чтобы пробраться из ее дворца. Еще через пару часов, вместе с другими наемными матросами, я уже поднимал паруса на шхуне, следующей подальше от этих мест.. Быть евнухом в гареме Хана Гаетана, пусть даже и понарошку, мне не улыбалось. Одалиски, конечно, всегда сулят блаженство. Они дают его нам, но, если встанет вопрос о моих необрезанных органах, поздно будет говорить, что они нужны еще его жене. Да, и не поверит он.
Развратная Вера Воронина