его член так, что её нос упёрся ему в живот. Он исступлённо кончал прямо ей в пищевод, а она помогала ему глоткой, выдавливая из него остатки спермы.
Возвращаясь с пика блаженства, он вдруг почувствовал, что в его задний проход что-то проталкивается, распирая колечко, предназначенное лишь для выпуска, но не для впуска. Он попытался подняться и оттолкнуть Айолу, но вдруг её зубы сжали самый низ его члена. Над его головой звякнул сталью голос Лойдоки: «Тихо лежи, свинья, а то она тебе его отгрызёт!» Старик замер, а что-то в его заднице зашевелилось и стало как будто бы устраиваться.
— Что это? Что вы мне туда засунули? Ведьмы!
— Не бойся, старый кобель. Это инструмент, с помощью которого наш Господин теперь будет тебя контролировать. И, поверь, твоя новая жизнь тебе понравится, хоть ты это и не заслужил.
— Что? Какая новая жизнь? Да я вас раздавлю, змеюки!
Меж тем, Айола закончила своё дело и встала, вытирая рукой рот. Старик, видя, что его никто не держит, вскочил, кинулся к двери, забыв даже штаны, и тут же упал, хватаясь то за низ живота, то за задницу. Слова «простата» деревенский староста не знал, но наощупь он понимал, где у него болит так, что будто режут ножом. Разве что достать до этого места он не мог.
— Штаны надень, шакал. А то, все узнают, зачем ты сюда ходишь. И сядь на скамейку, я расскажу тебе кое-что, — голос Лойдоки был злым и насмешливо-колючим. Однако, неподчинение ему привело лишь к ещё одному удару боли, и Сайкодлук поспешил одеться и сесть на скамью.
— Итак, наш господин решил провести опыт. И ты выбран в качестве подопытного. Если у тебя получится — все женщины в деревне кроме нас будут твоими, ты будешь их иметь в любое время в любом месте. Даже при всех и в любом количестве. Тебе никто ничего не скажет. Если же у тебя не получится или ты решишь предать нашего господина и повелителя — ты умрёшь от того, что сидящая внутри тебя тварь отгрызёт тебе твой член. И учти, она читает мысли и слышит всё что ты говоришь. Завтра ты снова придёшь сюда, и возможно Айола будет к тебе более благосклонна.
Наутро самым обсуждаемым событием в деревне был новый дом вернувшихся из Хладного утёса женщин. Откуда он взялся за ночь на месте старого — никто не знал, но явно без магии тут дело обойтись не могло. На всякий случай все обходили дом сторонкой, и только староста Сайкодлук как ни в чём ни бывало вдруг зашёл внутрь. Что происходило внутри — не было видно снаружи, и зеваки видели лишь как старик закрыл за собой дверь, а через некоторое время к дому подбежала его жена и с воплями ворвалась внутрь. Дверь за ней также закрылась.
Она успела в самый интересный момент: когда её благоверный муж пристраивался сзади к стоящей на четвереньках на скамье Айоле.
— Ах ты старый кобель! Ах ты молодая потаскуха! Да я вас сейчас... — женщина замахнулась прихваченной с собой кочергой, подбегая к парочке, и вдруг сзади её схватила Лойдока. Она и ойкнуть не успела, как её повалили на выросшую вместе с домом кровать, привязали к ножкам кровати её руки и ноги и заткнули рот какой-то тряпкой.
Она пыталась дёргаться, пока муж взбирался на неё, но верёвки держали надёжно. Сайкодлук задрал жене юбку и сильно шлёпнул прямо по заросшему чёрными волосками лобку. Она зажмурила глаза и задёргалась сильнее, но мужчина не обратил на это внимания. Он раздвинул
Не ссыте, пацаны!