говорил. И только тётя Надя прижимала моё тело к своему чёрному подолу, позволяла рыдать в него. Я прятала голову в тряпье, закрывала уши от страшного звука, бьющей о гроб земли. Мне казалось, что это он, мой любименький папочка, очнулся и колотит изнутри, кричит, что жив.
Я часто просыпалась по ночам вскрикивая: «Лисовод!». Мне снились различные чудовища, душащие меня лисьими хвостами, злобно рычащие псовыми пастями.
Мне боязно было рассматривать книжку про Колобка, где он находился на вражьей морде лисицы.
К концу первого учебного года, мама заметила эту мою особенною неприязнь к лисицам, спросила почему.
— Потому что Лисовод убил моего папу.
— Ты ослышалась, Алёнушка. Не Лисовод, а лЕсовоЗ стал причиной аварии. Это такая машина, на которой перевозят спиленные деревья. И если быть точнее, не лесовоз виноват. Виноват тот человек, который плохо привязал брёвна к прицепу.
После этого я попросила прощения у картинки из книжки, погладила рисунок ладошкой и помирилась с псовыми.
Когда через три или четыре года я впервые увидела машину с прицепом, на котором лежали брёвна, испугалась до остановки дыхания. И с тех пор старалась держаться подальше от грузовиков и тракторов.
Мама недолго носила траур. Она надела простое платье и голубую косынку после сорока дней. А через год я заметила, что к нам в гости стали приходить мужчины из нашего села. Но никто не задерживался дольше чем на одну ночь.
К тому времени, когда, как и у многих моих сверстниц, в положенный срок произошли гормональные изменения организма, я уже знала для чего, с частотой раз-два в месяц, из спальни мамы, рано утром, выходят разные мужчины.
Мама, как медик, объяснила мне о женских циклах и возможности забеременеть. Я пообещала, что буду следовать её наказам, но поглядывала на её партнёров. Я искала такого, который будет похож на моего любимого папу, такого же стилягу, с лихим и отважным взглядом. Подсознательно отталкивала ровесников.
«Взрослый», отслуживший парень, внешне ничем не походил на папу, однако понравился мне таким же весёлым характером, этим походившим на отца. Сергей по-городскому ухаживал за мной, провожал вечерами от сельского клуба. Целоваться полез лишь на третий день. Поползновения рук по грудям допустил гораздо позже. рассказы эротические И я уже была готова к последствиям, снившимся под утро практически каждых суток.
И Сергей, будто чувствуя мою готовность, однажды придавил меня спиной к доскам забора, страстно поцеловал в губы, задрав подол платья, дотронулся до оголившегося курдючка попки. Это было так восхитительно, что я начала приподнимать правую ножку, отирать поток слизи из-под трусиков о его штаны. И мысленно молила его опуститься к моему колену и поцеловать оное, как целовал папочка. И он даже начал опускать голову к низу, но постепенно — целуя сначала шею, затем ключицу и верх грудки, вылезшей от страстных действий рук парня, из декольте.
Он полез под резинку трусиков. А я, ощущая животом его эрекцию, максимально подняла колено к его подмышке. Уже появился образ, как он сможет войти в меня — выпустит «зверя» из штанов, отодвинет перемычку моих трусов...
Она стояла как раз с той стороны откуда видна рука Серёги, и моя поднятая нога.
— Здравствуйте, Ольга Сановна! — пряча от мамы вздыбленное место под штанами, сказал Серый.
А я была готова убить родительницу — на таком интересном месте нагло прервать то, что сама совершала с многими сельскими мужиками. И это её: «Поздно уже!» скорее походило на: «РАНО тебе ещё!» взбесило меня до еле сдерживаемого гнева. Я решила таким же образом ей отомстить — в самый разгар её
Так чтоб на века...