моём мозгу болью, когда заметила — жую. Не траву, к которой я привыкла. Жую КРОЛИКА! Сырого! В шерсти!
Мне захотелось вырвать. И тут только я обратила внимание на НОС. Обычный нос пса.
«Я волк! Я сразу ожила в теле волка. Взрослого волка... Нет, волчицы! Беременной... ? Нет! Вероятней всего — ПОКА не беременной. А это кто? Почему она забрала мою рыготину? Фу! Какая гадость! Ещё и облизывается. — я отошла к дереву, прилегла у ствола. Подумала человеческим разумом: — Значит я превращаюсь в того, кто меня съест. Кроликом я ела в основном растительную пищу. Получается я была либо травинкой, либо... бледной поганкой. Я, что съела бледную поганку и сейчас вижу галлюцинации? Да-а-а-а, дела. При аварии я проглотила ядовитый гриб и сейчас всё закончится. Я либо сойду с ума, буду пускать слюни как Толик Оторванный Рукав, наш деревенский юродивый, либо окончательно умру!»
Волк подошедший ко мне, ткнул меня носом в плечо. «Чо лежишь? — будто спросил меня. — Пошли дальше охотиться! Зима будет голодная, а весной тебе нужно зачать потомство!»
«В галлюцинациях можно всё! Пойду с ним — вероятно это мой муж!».
Я даже подошла к тому месту, откуда исходил запах крови кролика, лизнула капли. Затем мы загнали дикую козу. Я задержалась у нетронутого брюха животного. Пока раздумывала, меня от этого тёплого места оттеснила та самая волчица, которая съела остатки меня-крольчихи. Она попыталась разорвать брюшину козы, но грозный рык того, кого я посчитала своим мужем, отогнал молодую волчицу. Мой животный инстинкт подсказал мне, что мне предоставлена возможность съесть наиболее мягкие и питательные части тела.
С ужасом понимаю, что мне это отвратительно, но сквозь брызги крови, добираюсь до печени, желудка козы. Глотаю целыми кусками, тороплюсь. Огрызаюсь на тех, кто мешает мне. И только почувствовав тяжесть в желудке облизываясь, отхожу от места пиршества.
А всё равно галлюцинация.
Жизнь в образе волчицы продолжилась.
Оказывается, у меня четыре больших щенка, они уже едят мясо, но всё равно тыкаются в мои соски. Человеческим разумом понимаю, что этому телу далеко за десяток лет — соски удлинённые, как у деревенских сучек, пары зубов, в самом удобном для перемалывания мозговых костей месте, не хватает.
Охотилась, ссорилась с другими волками до кровавых побоищ. Они помнили, что я не простая волчица, а альфа-самка. Я являюсь матерью большинства здешних волков и волчиц. И самая крупная из дочерей всё чаще пытается забрать у меня лучшие куски мяса, кусается при стычках довольно ощутимо. И оскал у неё — настоящий, не игриво-заискивающий. Но стычки не ежедневны. Чаще мы мирно живём.
Нагуливая подкожные запасы, лежала и размышляла:
«Когда закончится действие галлюциногенов? Уже быстрее бы добиться ясности — умру я или очнусь в больнице?»
«Это не галлюцинации. Всё с тобой происходит в действительности! — пугая меня, начал объяснять разум. — При аварии, так сложилось, что кусочки твоего головного мозга, в которых главенствовала энергетика желания жить, существовать оказались аналогичны энергетике... споры гриба. И спора как раз находилась в стадии поиска влаги и органики. Всё твоё сознание переместилось в это семя. Теперь ты теоретически бессмертна. Тебе нужно только пожелать стать... хотя бы спорой, грибом или травинкой. Можно перевоплотиться в крольчиху».
>
Ни в кого из предложенных, я, здоровая волчица, перевоплощаться не хотела.
Додумать дальше мне не дал сигнал охоты — близко появились козы. А затем другие заботы — облава на мою стаю. Мои знания человеческих повадок уберегли большинство сородичей. Погибли трое старых волков, которые и были предназначены именно для такого случая — слабые отдают жизнь за безопасность более сильного поколения.
Сладкая фантазия