— Продень пальцы меж сосков и зажми, но не сильно, — стала руководить она мной. — Теперь собери ладонями друг к другу и приподними. Женщинам это нравится. Погладь с нажимом. Так... Так! Так...
В глазах тети, дымкой, поползла поволока. Она с трудом сглотнула, обхватила мой голый зад своими теплыми руками. Нас разделял верхняя часть стула с перекладиной на уровне моего живота, но мое отличие от девчонок угодило между спинкой и сидушкой, уткнувшись ей в поясницу. Тетя выгнулась, вталкивая грудь в мои ладони, и тихо простонала. Простонала, так же, как и там, на пляже.
Я и предположить не мог, что мои руки могут довести ее до того, чего я не видел, но догадывался.
— Покрути соски, — попросила она.
Я начал неумело мять ее податливую грудь.
— Нежнее... Вот так...
Тетя нашла за спинкой мое «отличие» и середкой ладони, не сжимая, стала водить по голове, потом она обхватила ее тремя, сооруженными шатром, пальцами, скинула крайнею плоть и стала водить ими вверх-вниз, оглаживая.
Я старался повторить действия тети в точности. Не знаю, как у меня получилось, но соски ее увеличились, она постанывала, а я смотрел в ее глаза, которые тетя не закрывала.
Сейчас я знаю, сколько женщине нужно внутренних сил, чтобы доставить мужчине удовольствие глазами. Отображенным в них огнем возбужденной плоти. Но тогда я не думал об этом. Тетя смотрела на меня в зеркало, я смотрел в ее глаза. Наши руки доставляли нам физиологическое удовольствие, а мы открывали друг другу Вселенные. Целые Галактики звезд спиралевидно крутились в зрачках тети.
— Давай вместе, — прошептала она и раздвинула ноги.
Отняв от груди мою правую руку с открытой ладонью, тетя провела ею по своему животу и опустила между бедер. Мои пальцы потонули в горячем и влажном. Она немного сдвинула их ниже и, когда они коснулись чего-то остренького, твердого, прижала.
Зрачки, в глазах тети, вспыхнули, померкли и снова вспыхнули, она приоткрыла рот. Ее вторая рука стала усилено работать с моим отличием от девчонок.
Когда зрачки тети вспыхивали в третий раз, на долю секунды, она остановилась, ее рука отпустило «отличие», и я произвольно излился ей на спину.
— Какой горящий! — выдохнула она и закрыла глаза.
Слезинка, капелькой, появилась в уголке ее сомкнутых век.
— Ты плачешь? — спросил я, отдышавшись.
— Прижмись ко мне, — проговорила она. Им — прижмись...
Что тетя имела в виду под словом «им», я как-то понял сразу. «Отличие» потеряло былую стойкость, и мне пришлось выгнуться. Тетя поймала его в ладонь, слегка пожала как руку друга, подняла и уложила себе на спину, головкой вверх. Обхватила мой зад, прижала.
Моя правая рука по-прежнему была у нее меж бедер, пальцами я ощущал пылающую живым огнем влагу, но под ладонью уже не было остренького и твердого, точнее было, но мягкое, податливое.
— Наклонись, — прошептала она, открыв глаза.
Я нагнулся к ее шее, выдвинув голову немного вперед. Мое ухо оказалось на уровне носа и губ тети. Она втянула им мой запах и шепнула:
— Спасибо...
Я хотел угукнуть, но что-то меня остановило. Час халифа еще не пробил. Время неумолимо истекало, но это было время мужчины.
— Скоро дед приедет, — то ли сказал, то ли спросил я.
— А я тебе не сказала?
— Нет!
— Отец Наташки — шофер с ГАЗика, передал: дед приедет через два дня. В понедельник...
Вороша рукой мои кудри, тетя улыбнулась мне через зеркало.
Ступень шестая
Пока за окнами совсем не стемнело, мы с тетей по дому ходили обнаженными. Некая отдаленность от людей позволяла нам чувствовать себя дикарями.
Ощущения, я вам скажу, незабываемые. Тетя вела себя так естественно и
Золотая клетка Корины. Часть 6