ночи, майор! — резко выбросила она из себя изменившимся тоном.
— Они мало относятся к бизнесу, госпожа Света.
— Позвольте это решать мне, — ноготок впился в купюры.
— Хорошо, — медленно и тяжело расставаясь с законной пошлиной на развязывание языка, которую он уже считал своей, майор достал из стола папку.
— Вы же звонили полковнику Короткову, сегодня утором, по данному вопросу?
— Яя-яя! — Ой, простите, давно не была на Родине. Да, звонила...
— Ничего, ничего, госпожа Света. Прозвучало довольно мило, — майор открыл папку. — Так вот, по вашей просьбе, полковник Коротков поручил мне составить краткую сводку. Которую, я вам и зачитываю: «Десятого августа. Два часа пополуночи. В пригородном дачном массиве «Заречный» сгорела времянка, принадлежавшая бывшему учителю...». Постойте, вы говорили, что до десяти лет воспитывались в нашем детдоме, наверняка его знаете?
Света приподняла одну бровь, вопросом.
— Пётр Игнатьевич Полозов, — уточнил майор.
— А учитель истории! Такой мятый, в роговых очках, пиджак в перхоти, — она сморщила носик и передернула плечиком.
— Не беспокойтесь, трупов не обнаружено и опознания с вас не потребуется. Правда, и он сам куда-то пропал. Согласно прописке — отсутствует, но его ищут, ищут. И обязательно найдут! У нас не Чикаго. Ещё девица одна — гуляла по улице в голом виде.
— О, нудисты! Колоссаль!
— Что вы, госпожа Света! Мы хоть городок и продвинутый в сторону Европы, но пока не настолько далеко. «Обнаружена в центре города, без документов и ясного объяснения, как попала на ночную улицу в одной лишь детали нижнего белья желтого цвета. Установлено: набор «Неделька» из салона мадам Голесницкой. Так же установлено, такой же набор женского белья, вчера, покупал учитель Полозов, чья дача сгорела этой ночью. Так же, гражданка, называющая себя «Глаша», держала в руках фотографический портрет, на котором был изображен молодой мужчина. Видимо, военный времен Великой Отечественной войны. По форме, знакам отличия РККА в петлицах и сабле, установлено — командир среднего состава, капитан кавалерийского подразделения. О том, откуда у неё данный фотопортрет, гражданка без одежды и документов, тоже ничего внятного сказать не могла. Твердила: «Елизар, дядька» — якобы, «не далее, как сегодня поутру», отъехал с барином Владимиром в Оренбург, казачий кадетский корпус». В общем, явно была не в себе.
— И где эта девушка?
— Задержана. До выяснения всех обстоятельств дела, определена в отделение.
— Я могу её увидеть?
— К сожалению, сейчас её у нас нет, местонахождение гражданки выясняется. Отсутствуют и двое граждан: Алексей Прибытков — по кличке Лёха и Павел Плот — по кличке Сивый, предположительно, из организованной бандитской группировки покойного Тимофея Скалкина. Задержаны нарядом милиции, вчера вечером в кафе «Эскориал». Дежурный оперчасти старший лейтенант Озерцов в рапорте доложил: «Изъятый у гражданки вещьдок ожил, вырубил кавалерийской шашкой в решетчатом ограждении камеры предварительного заключения проход и забрал гражданку. В случившейся суматохе, так же сбежали задержанные Плот и Прибытков». По прочтению мной данного рапорта, старший лейтенант Озерцов отправлен в больницу, рассказывать сказки специалистам. Что произошло на самом деле? И куда задержанные делись из отделения милиции — в данное время — пока разбираемся. Полковником Коротковым назначено служебное расследование...
Света выпустила из-под ноготка пачку стодолларовых купюр. Она тут же исчезла в столе майора, вместе с папкой с зачитанными ей сведеньями.
— Поэтому у вас в фойе дым и запах горелого металла?
— Что вы, госпожа Уфимцева! Здание старое, выстроено еще в тридцатых годах — бывшее ОГПУ. Сантехника прохудилась. В подвале проводятся ремонтные работы, вот дым и просачивается. Полковник Коротков поехал в мэрию, добиваться перевода районного отделения милиции в другое помещение. Но,
жена-общая сучка