она сама, в поле среди васильков, пытала в себе, чего пока и не знала с мужчиной.
Но то, что было Глашено, то её и осталось. Света убрала лишь раболепие, заменила, тем, что в жизни не всегда люди делятся на слуг и господ, и начала наполнять голову девушки различными знаниями, всесторонне ее образовывая. Пришлось начинать с азов, — учить считать, писать, читать. Освоив различные науки, Глаша сама, мысленно, начала задавать вопросы, пришлось отвечать, рассказывать, пояснять.
Последнее, что Света вложила в голову Глаши, это понятие секретаря-референта. Отняла ладони от её висков и открыла глаза. Их взоры встретились. Перед Светой в ванне лежала та же, и всё же другая Глаша.
— Мы тут плескаемся, Свет, а мужики-то наши где? — спросила она.
— Почему наши?
— А чьи же?! Ой, брось! — Глаша поднялась из ванны. — Пока ты в моей голове науки по полочкам раскладывала, волей-неволей, а я в твоей побывала. Не обессудь. И детдом видела, и чувства твои, скрытные, переживала.
— А больше ничего у меня там не видела? — настороженно спросила Света.
— А что ещё-то? Я в тебе больно много и не гуляла. Может чего и пропустила. Заладила ты — «...Змей Змеевич, пожалуйста, не отделывайте ванную малахитом со встроенными глазками камер видеонаблюдения». Препятствовала мне компьютер осваивать!
— Так уж прямо и мешала?!
— Чуть! Пошли мужиков пирогами потчевать, да сами чего поедим. Хоть ты, Светка, меня и перековала, а откормить я тебя откормлю! Чтобы Змею, на энтой видеокамере, было чего поглядеть, а не скрипеть очами об тонкую кожицу на косточках.
— Пошли... — вдохнув, согласилась Света.
Глава одиннадцатая.
Буквально на первую половину следующего дня об открытии сети магазинов парфюмерии — кремов, скрабов, лосьонов, бальзамов, духов, туалетной воды и прочего обихода, для ублажения женского тела и души, под общим названием «Цветик-Семицветик», гудели все дворики городка.
О том, что весь товар от госпожи Переверзевой — юной девятнадцатилетней бизнес-леди — только из натуральных ингредиентов, максимально эффективен и не вызывает аллергии, шушукались, и девочки за партами школ, на переменках, и женщины со своими подругами, обрывая трубки телефонов, и бабушки, выгуливая кошек и собак у поезда.
Сама же госпожа Переверзева, в последнее время, неизменно, в брючках в желтенькую продольную полоску и туфельках цвета цыпленка, находилась в кабинете главного офиса и усердно работала над расширением своего бизнеса.
Сидела в директорском кресле, закинув ножки на стол из чернёного прозрачного стекла, и раскрашивала свои ноготки в земноводный зверинец, исключительно, в четырех цветах.
Неожиданно для себя, открыв в глубинах подсознания ещё одну незаурядную способность к миниатюре, на отшлифованном пилочкой ноготке мизинчика, Света рисовала Волка. Указательный ноготок обеих ручек, она украсила Медведем, средний — Змеем, безымянный — Китом, а большой — Дверью, в виде златокудрой девы в пеньюаре из звездной поволоки.
Последним штрихом, живописуя на Волке чуть влажный носик, Света отвлеклась на монитор внешнего наблюдения, в который было видно, кто входит или выходит из парадных дверей офиса. К ним пожаловал майор Нагорный Василий Сергеевич. С любопытством и некоторой желчью, он пристально разглядывал фойе, одновременно в поисках охраны или кого-либо, чтобы расспросить, где в данный момент находится госпожа Переверзева. Секьюрити Кит совсем не ко времени куда-то запропастился.
Думая, что необходимо ужесточить контроль, нормы поведения в слишком уж демократичной компании «Цветик-Семицветик», вплоть до предельно-карающих, госпожа Переверзева нажала кнопочку селектора и проговорила:
— Глафира Андреевна, у нас гость. Пожалуйста, встретьте и проводите его ко мне. А после, найдите несносного Кита и хорошенько его отшлёпайте!
— С удовольствием, Светлана Дмитриевна, — ответили ей девичьим приветливым говорком в маленький динамик.
Женечкина клиентура. Принц Альберт.