— Глаша!.. Точно! Глафира Андреевна... Она построила на свои деньги дом по улице «Мещанской», и сама куда-то пропала. А в шестнадцатом году купчая на здание оказалась у мадам Голесницкой, которая устроила в нём бордель.
— Дальше...
— Не торопи! Не справочник. Сама мадам Голесницкая укатила в Париж, и, кажется, так больше и не вернулась. Через год начались вихри враждебные и всё такое! Но, перед отъездом, она велела управляющему, завести туда девочек, под красный фонарь, и разрисовать его стены вжопись, то есть в очень модном тогда эллинском стиле, как сказала Верка, рассматривая эти художества в старом полуразрушенном доме: «Камасутра отдыхает!»
— Причем тут Вера!
— Верка умница! И не спорь со мной! Иногда, и со стен информацию собирать полезно! В детстве я читала об истории дома по «Мещанской» в книге местного краеведа, но мне и в голову не пришло...
В запале эмоций, Света заглянула за камень, округлила глаза и быстро откинулась назад. Змей лежал на спине, раскинув мускулистые ноги. Поморщив любопытный носик, она немного подумала и снова его высунула. Ойкнула и опять спряталась. Украдкой, одним глазиком, поглядев ещё разок.
— Господи! — почти простонала Света.
— Ты продолжать свою мысль думаешь?! — проворчала из-за камня Светило.
— Думаю! В общем, та девушка из далекого прошлого, красоте волос которой, я в детстве завидовала — Глаша.
— А как фамилия краеведа?
— Чудинов...
Света снова вскинулась из-за камня, встретившись глазами со Змеем и столкнувшись с ним носами.
— Кит!!! — почти одновременно вскрикнули они.
Наклонив голову, Света дотронулась прокусанными до крови устами до губ Полоза, ойкнула, и спряталась за валун.
— Змеюшка!
— Да...
— Это ничего, что мы вот так, голышом? Лежим на песочке, а рядом усадьба. Люди...
— Я остановил время. Нам надо поспать. Завтра предстоит новый переход во времени.
— Ну да, ну да. Тогда я пойду, ещё искупнусь.
— Иди...
Света соскочила и, сверкая розовыми пятками, понеслась к Сапфиру. Только сейчас она заметила, что в вечернем небе завис орел. Он не парил, а висел, остановленный Змеем в полете с разрытыми крыльями.
Света вдохнула. Подойдя к коню, она шепнула ему на ухо:
— Пошли купаться, Сапфирушка, и кататься. А Змей пусть спит...
Когда она запрыгнула на жеребца, обхватив его под ребра голыми ножками, он будто только этого и ждал. Вошел в реку, мощной грудью рассекая волны.
Света раскинула руки и пропела:
«Сердце подурачится,
Cпоет навзрыд,
И хочется, и колется,
И хочется, и колется,
И хочется, и колется,
И мамка не велит....
А вот они условия!
А вот она среда!
А впрочем для здоровия
Полезны холода...»
В общем-то, про «холода» ей думать сейчас совсем не хотелось, и она добавила:
«А впрочем, для здоровия
Полезно иногда...».
Глава семнадцатая.
Самая большая в городе двухэтажная гостиница грека Паподдаки — единственная, не считая парочки доходных домов с тем же хозяином, находилась в центе города, возле главного трехглавого собора Михаила Архангела, на углу «Мещанской» и «Крестоподвиженской». Данные улицы провинциального города на начало двадцатого столетия состояли из утрамбованной земляной насыпи с деревянным настилом, что был неудобен, когда было сухо, и скользко неудобен, когда сыро и слякотно. Но состоятельные гости, постояльцы местного «Грант Палас», не ходили пешком, предпочитали извозчика — пара-тройка пролеток, всегда были припаркованы у парадного входа.
Вчера, часто скучающие на козлах ямщики, со знанием военного дела обсуждали Брусиловский прорыв в Галиции, подсчитывали, какой урон был нанесен в Буковине императорскими войсками Австро-Венгрии и Германии. А сегодня, где-то с полудня, у них появился новый объект для пересудов и обсуждений. Тарахтя двигателем внутреннего сгорания в двадцать четыре лошадиные силы к гостинице подъехала авто Руссо-Балт — собрат победителя автогонок в Монте-Карло и покорителя Везувия.
Это теплое лето судьбы