повторная стыковка, ещё через два витка корабли окончательно расстыковались...».
— Новости слушаем? — садясь за руль, спросила она.
— Пытался поймать местное радио, но, увы, полтретьего — перерыв! О чём это ты перетирала с краевыми мальчишками?
— О вреде курения. И вот этого, — буркнула Света, разворачивая одной рукой машину обратно на дорогу, другой — показывая Полозу календарь.
— У Василия Сергеевича реквизировала?
— Ага. Представляешь, сейчас, Тимоха просил у меня три копейки! Я аж
но обомлела. Верх бесстыдства — местный воровской авторитет побирается у детдомовки! А майор милиции прячет в штанах пиковую даму с голыми сиськами. В позе Сфинкса!
— Ну, им только предстоит обозначенная тобой карьера. Хотя зачатки уже имеются.
— Обозначенная мной?
— Ты же сказала: быть Нагорному майором. Кстати, его папа всего лишь старший лейтенант — выгонят из милиции через пару лет за пьянство.
— Вот же, блин, а! А с другой стороны, я же с ним говорила, когда он уже был в чине майора!
— В Законы Времени лучше не углубляться, Света. Свихнешься. Мы едем или стоим? Второй раз зеленый!..
— К гостинице?
— К прорабской... Сегодня утром, у гостиницы поставили строительный вагончик и бульдозер подогнали. На наше счастье, этим снос бывшей собственности буржуина Паподдаки, на сегодня, и закончился. Через два перекрестка сверни на «Калинина» — «Крестоподвиженскую». Улицу «Девятого января» еще неделю назад перекопали. Ничего не поделаешь, семидесятые годы двадцатого века! В СССР эпоха городского расширения и землекопных работ.
Полоз оказался прав, в городе повсюду, что-то строили или ломали, над новыми корпусами высотных домов, столовых, магазинов, больниц, возвышались башенные краны, по дорогам шныряли грузовики, бетономешалки, трайлеры с панелями. На вагончике, под плакатом графика работ, висел лишь простенький контрольный замок, сторожа вообще не имелось.
На фасаде гостиницы уже не было дверей. Свете было жутковато следовать захламленным мусором фойе с оборванными проводами — там, где она, еще только вчера, флиртовала глазками с господином Паподдаки и подниматься на второй этаж по гнилой лестнице, заходить в номер «двенадцать» с оборванными обоями...
— Змей, давай, покончим с этим быстрее, — шепнула она, прижимаясь к мужской руке. — Я ещё не привыкла к таким резким переменам. Четвертая половица...
— Я помню...
Полоз взял лом, оставленный в углу рабочими, поддел доски пола. Они поддались не сразу, крепко держась друг за друга в шпунт. С трудом вырвав одну, Змей подсунул в образовавшуюся щель руку и вынул старинный фолиант в кожаном переплете на застежках из меди.
Стряхнув с него пыль и открыв, он прочел на латыни: «Поучение, ижи во святых, отца нашего Климента, папы Римского о двенадесятницах».
— Апокриф... — кратко изрек он.
— А это что за хрень?
— Давай переберемся сначала в машину.
— Посмотри, может, там ещё что есть?
Полоз пошарил рукой под полом.
— Ничего...
— Здрасти, приехали! Кит что, нам нормальное резюме с полным, по пунктикам, раскладом оставить не мог?!
— Стало быть, не мог! Мы не одни вне времени, Света!
— Всё, всё!.. Молчу, Змеюшка. В кафе-мороженное сгоняем? Посидим за столиком, обсудим. Эскимо, молочный коктейль, соки, музыкальный автомат и всё такое. Коль мы уж сюда прибыли...
— Нет...
— Ну, как знаешь. Тогда здесь рассказывай. Если нужно безлюдье, то лучшего этого места нам не найти. Если только кусты за вагончиком...
— Апокриф, Света, означает не признанный. Не вошедший в каноны христианской веры. Книга папы Климента говорит о священных двунадесятых пятницах Коло, в них заключена Сила женского начала. Земная сила Женщины-Матери. Баба — значит, верховная старшая. Перестраивая верования под определенный момент, люди задвинули женское начало за мужское. В пантеоне народов Евразии стали превалировать боги-мужчины.
Закрытие сезона или вспышка страсти