За дверьми послышался шорох. Тихое «ой» и скорая ходьба на удаление.
«Не Кит ли там?», — мелькнуло в голове Светки, — «хорошо, что окликнула». Она открыла двери и сунула носик в комнату.
Глаша обустроилась на свой лад, постелила вышитые дорожки, украсила монитор резиновым китенком — игрушечным поплавком-пищалкой, а на стену, под рушник с узором, повесила портрет Елизара Чудинова, при сабле, в форме капитана кавалерии РККА. Но самой её видно не было.
Поменяв два платья стрелецкой дочери — льняное тонкое и льняное толстое, грубой ткани, на более подходящий задуманному проекту облик, гостья вошла.
Светка была в оранжевом комбинезоне, на водолазку того же цвета, с лямочками, большими карманами наполненными разным строительным инструментом. Цветом под общий фон, её голову украшала строительная каска с козырьком и встроенной в нее галогеновой лапочкой. Оранжевыми были даже ботиночки и огромные пуговки, что, соединяя с лямками, надежно держали фартучек и штанишки. Только тубус за плечами темно-синим ремешком проходил наискось к бедру. На грудь, кокетливо, свисала слабо завитая каштановая коса.
— Глаша, ты где?
— Одеваюсь, — послышалось из гардероба.
— Не помешала?
— Нет, что ты! Я рада!.. Заходи, сейчас выйду...
Света обследовала комнату на предмет мужского присутствия. Но, кроме фотопортрета Кита, ничем мужским здесь не пахло, зато пахло молодой женщиной — в глухом без окон помещении стоял ели уловимый запах духов с феромонами.
Втягивая носом приятый аромат, Светка без труда определила, что духи витали отдельно, а феромоны отдельно. Пунцовый цвет лица, вышедшей к ней Глаши, подтвердил догадку, — чем затворница убивала уйму свободного времени.
Процесс медитации подруги, нечаянно, был прерван на пике, отчего Света почувствовала себя немного виноватой и сделала вывод — нужно было позвонить.
Подумала и рассмеялась, представив себя в тереме с трубкой телефона к уху под кикой: «Алло, зайка! Приветики! Я сейчас буду, отложи медитацию на после...»
Глаша удивленно на неё посмотрела.
— Светка, ты чего?
— Так, навеяло твоими духами. Шанель номер пять. Дивный аромат для чутких восхитительных женщин, которые одним своим появлением. .. От Змея тебе выговор, — не соблюдаешь Закон Времени, а от меня поощрение. Пошел к черту, такой Закон, по которому женщине нельзя ощутить себя женщиной!..
— Я про наряд... — ответила Глаша, уже полностью совладав с внутренними эмоциями.
— Ах, про это! — Светка осмотрела себя и осталась довольна, — Костюм строителя! Срисовала из одного немецкого журнальчика. Как? Мне идет?
— Еще бы! Я тоже такой хочу! Только синенький, можно?
— В общем-то, за тем я и пришла, — ответила Света. Почесала нос, избавляясь от ненужных сейчас мыслей, и достала из кармана компас.
На шезлонге появился точно такой же наряд, заказанной расцветки. Строительная каска, ботиночки на шнурках размера ноги Глаши, кирка на длинной рукояти и пристроенный к столу тяжелый электрический отбойный молоток.
Света задумчиво его обошла, наблюдая за стрелкой компаса, взяла свободной рукой заступ и добавила:
— Ты пока обряжайся, Глаш, а я пошла на северо-восток. Встретимся у стены. Отбойник прихвати...
Прорубая штольню, две строительные каски — оранжевая и синенькая, упорно двигались в сторону крепости, словно шахтеры, рассеивая галогенками тьму, покоряя недра Земли Матери.
Светка шла первой, поглядывая на компас и намечая заступом, где нужно рубить пласт. Более сильная Глаша орудовала отбойником по-ударному, как знатный метростроевец. Стахановское движение — вперед и только вперед, сопровождала бойкая песня в их исполнении, на два голоса:
«Паренька приветили,
Руку дружбы подали,
Повели с собой.
Девушки пригожие
Тихой песней встретили.
И в забой отправился
Парень молодой...»
Наконец, Света остановилась, упершись в уходящий вверх деревянный столб, в полметра обхвата. Еще раз глянула на компас, поставила кирку и скинула тубус. Вынув чертежи, она посмотрела в них и проговорила:
Увольнение