молниями, греметь раскатами, обратилась в кромешную темень полнейшей тишины.
Хохот гиены пронесся над застывшей вне времени крепостью, наполняя отдаленное эхо крылатыми существами. На линии горизонта лопнуло огромное осиное гнездо, к Хранителям приближался освобожденный Слугой Хаоса рой зеленой лупоглазой нечисти. Она шуршала перепончатыми лапами, словно саранча, скрипела клыками, протыкая черное небо рогами и раздирая его когтями...
Откуда-то издалека, словно с планеты Глюк, звучали слова Эскулапа Бездны:
— Завтра, завтра придет Света Белого окончание. Затмится Светило и наступит на земле темень вечная! Разве я тебя не предупреждал, несносная девчонка?! Ты возомнила себя всесильной! Теперь ты в моих руках! Твари Бездны, возьмите Дверь и унесите ее на вечно в Тартар!
— Змеюшка, я не поняла?! — спросила она, облизывая пересохшие губы. — Кто-то нечаянно прочел книгу демонов?
— Боюсь, это сделали мы, Света! Эскулап Бездны вынудил нас на бой в неполном составе. Остается только драться. Высшие силы не помогут, поскольку мы и есть Хранители...
В объятья Светы упала Глаша. Обнажив клинки звездной коллекции, впереди девушек, словно частокол, встали: Змей, Кит и Волк, но не хватало Медведя — брешь угла на северо-западе закрыть было некому.
Время тикало, разгоняя кровь в висках Светы. Снова раздался хохот гиены...
Глава седьмая.
Осиное гнездо разрасталось, темным пятном заполоняя то, что недавно было жарким, но вполне безобидным голубым небосводом. Света подумала о каске с галогеновой лампочкой. Ее оранжевый кокошник — несомненно, красивый, был весьма бесполезным в таком ужасающе-беспросветном хаосе. Не глядя, она бы махнула его на что-то более прочное.
Еще мысли Светланы блуждали в ни менее важном для женщины, в любых обстоятельствах, раздумье — чем прикрыть подругу, кроме своих объятий. Несмотря на накатившую на них тьму, прелести Глаши хорошо просматривались. Всё же надо было надеть два платья...
— Глашка, ты как? — проговорила она, откидывая сожаления о наряде сестры стрелецкого десятника в прошлое, туда, откуда они и пришли.
— Вроде живая! — ответила та. — Кит меня обнял, закутал сильными руками, прямо всю, всю! Так хорошо мне стало! Ещё раз в костер бы шагнула...
— Бывает. Я б сейчас, то ж вернулась к Голубоватому камню, на дикий пляж.
— К какому камню?
— Голубоватому. Такой с ямочками, заполненными водой!
— Зачем?
— Слушай, Глашка, ну и вопросы! — бросила Светка и миролюбиво добавила: — Могу только кокошником поделиться! И вообще! Почему, ты не замерла, болванчиком? Время-то остановилось!
— Так я ж в твоих объятьях! От Елизара к тебе. Из рук в руки, как переходящий вымпел!
— Ну да. Давай, надевай...
Светка нацепила на Глашу театральный головной убор, но, вполне резонно подумав — в сумятице он может свалиться и тогда Глашка станет изваянием Венеры без кокошника, она со вздохом — не суждено! подняла подол и стала стягивать с себя трусики...
Княжна Гундорова округлила глаза.
— Да ладно, Глашка! Сейчас не до церемоний! — на выражение лица подруги, ответила Света, выкидывая острую коленку из-под сарафана и поджимая ее к животу. — Смотри, что вокруг деется!
Но Глаша не поменяла своего выражения, она замерла, будто резко сработала система тормозов времени.
На плечо Светы легло, что-то вроде руки. Недоуменно, она скосила взор. Это было нечто-то бородавчато-зеленое, склизкое с длинными мертво-белыми когтями...
— Мамочки!!!..
Светка крутнулась, словно балерина в фуэте, у которой неожиданно лопнула резинка — предательски поползли трусики. Освобождая левую ногу в развороте, пяткой, она оттолкнулась от нагло напирающего со спины Нечто. Поскольку Света не тренировалась в работе у балетного станка, как «умирающий лебедь», то, от удара тварь в пах, и сама юлой отлетела, но успела поймать взлетевшие трусики, грациозно вкидывая руки, стоя на пальчиках правой ноги
Эпизод с непослушной воровкой