её без особого труда, — была в трехслойном платье.
Разного цвета материя, одна короче другой, елочкой, плотно облегала её стройные ноги, талию и грудь. Волосы прикрывала широкополая шляпа, а между указательным и средним пальцем правой руки, она держала длинный прямой мундштук из слоновой кости, с тлеющей сигаретой на ободке из золота.
К высокому потолку обильно пускали сизый дым все, без исключения, присутствующие дамы словно собрались на сестринский перекур после тяжелого трудового дня в монастырских угодьях, но мадам Голесницкая курила изыскано, по-женски кокетничала, остальные же шабили, как солдаты на привале.
Впрочем, полагая, что попала в какой-то карточный клуб, Света не так уж и ошиблась. Суфражистки, в основном женщины бальзаковского возраста, словно гарпии кружились вокруг стола с разложенными на нём картами Таро — «рубашками» вверх. Открывая их по одной, они яростно обсуждали каждую вытянутую кем-то судьбу.
Вид гадания, по одной карте только Старших Арканов, у знатоков ворожбы на картах Таро считается самым верным, но толковать их можно было по-разному, как и сон падишаха, чем и занимались солидные дамы, находясь в сигаретном дыму, как в тумане.
Когда зашла Света, они немного отвлеклись на неё, чисто в рамках приличия. Поочередно, принимая приветствия, она направилась к хозяйке дома, словно айсберг к «Титанику». Или наоборот — столкновение покажет.
— Здравствуйте, милочка! — с замершей на лице улыбкой, встретила княгиню Кострову Голесницкая и произвела обязательные чмоки, не касаясь губами щёк гостьи. — Как раз ваша карта только и осталась на столе не поднятой. Переверните, а потом, мы побеседуем. Полагаю, будет о чём.
Света не стала противиться. По сути, для этого она и пришла. Как и следовало ожидать, её карта оказалась «Дьявол». Увидев пятнадцатый Старший Аркан — нависшее над обнаженными девушкой и парнем рогатое чудище в отблесках огня, мадам Голесницкая приблизилась к Свете, почти вплотную, и жадно втянула ноздрями воздух.
— От вас обворожительно пахнет мужчиной, милочка! Этот запах ни с чем не перепутать. Но любовь лишает нас силы, не так ли?
— А какая карта выпала вам? — ответила Светка, вопросом на вопрос, краем глаза замечая — собрание суфражисток замерло в восклицательных позах, несколько возбужденных на поднятие княгиней со стола карты с характерным названием «Дьявол». На волне возгласа: «Какой ужас!» они превратились в экспонаты музея мадам Тюссо.
— Это имеет значение? — спросила Голесницкая, отнимая от своих ярко накрашенных губ мундштук и выпуская дым.
Отдать ей должное, она оказалась не настолько вульгарной, чтобы пустить его в лицо Светки, но ситуация накалялась, к тому же интенсивно видоизменялась.
Суфражистки исчезли. Не в меру задымлённая дымом сигарет, но опрятная, богато-обставленная зала малой гостиной, трехэтажного особинка на «Мещанской», превратилась в комнату заброшенного здания за номером «двенадцать» на улице «Девятого января». Сборищем разного хлама, от старой ржавой панцирной кроватной сетки, на которой они с Веркой любили прыгать, до каких-то битых фарфоровых пластинок, грамзаписи «Грампласттрест». По иронии судьбы, на одной из них была надпись: «Русская народная песня "Шумел камыш, деревья гнулись"».
В оконные проёмы, без рам похожие на пустые глазницы, заглядывал август одна тысяча девятьсот девяносто второго года. Разливаясь запахом разведенного присадками бензина и скрипом несмазанных петель двери ларька «Союз Печать», куда налысо бритые коммерсанты в турецких кожаных куртках заносили ящики с пивом и коробки чипсов. Под подоконниками малой гостиной появились радиаторы разбитых батарей, к одной из которых была пристегнута, Света, наручниками.
— Пятнадцатый Старший Аркан «Дьявол», — с жутковатым смехом, объявила мадам Голесницкая. — Картам Таро нужно верить, милочка!
Тем временем, мундштук в руке мадам растворился вместе с сигаретой, превратившись в перстень из белого золота со смеющейся
Остарбайтер фрау Мюллер