При моей встрече со Слугой Хаоса, кроме Веры никого не было!
— Ты уверен, Змеюшка?! — Света хитро сощурилась.
— Ещё бы! Твой купальник — цыпленком, и шорты Волка на километр из кустов видно! Ничего не поделаешь, придется рискнуть. На минуту другую, оставить ребенка одного.
— Сейчас! Ага, бросили и убежали!.. Ты вон, свой хвостик, на минуту другую, окунул в удовольствие и то в бронежилет обрядил!
— Сказано же — не моё! Говори лучше, что придумала...
— А вот и придумала. Волк, прими-ка образ своего четвероного собрата.
— Таким фокусом Слугу Хаоса не проведешь, Света, — ответил Хранитель Белого Угла Неба. — Он нас всё равно увидит, если Змей даже ужом прикинется.
Света сняла с руки корзинку, взяла ребенка.
— Подержи... — обратилась она к Полозу.
Змей взял Веру на вытянутых руках, неумело, неуверенно.
— Не урони, Змеюшка, — мурлыкнула Света, беря погремушку и распуская корзинку в розовое покрывало.
Встряхнув, она, словно Василиса Премудрая, уложила на землю получившийся коврик и бросила на него клубком нити Сапфира. Вышитым рисунком, жеребец живописно лег на подготовленную основу.
— Поняли?
— Нет!!! — в один голос произнесли Хранители.
— Вот и хорошо. Слуга Хаоса, чай, не умнее вас. Ты Волк пристраивайся около Сапфира, а мы со Змеем на него сядем. Словно с молодильными яблоками до царя-батюшки вертаемся.
— Ага, поняли!!! — ответили Хранители, словно двое из ларца, неодинаковых с лица.
Через четверть секунды, Вера лежала под кустом ракиты, завернутая в простенький настенный коврик шестидесятых годов двадцатого столетия, с изображением героев сказки: Василисы Премудрой, Ивана-царевича и Серго волка. А вокруг, не было никого...
Света почувствовала — в попу уперлось нечто твердое. Заливаясь краской, она поняла, на что наткнулась её пятая точка в тесноте и темноте. Не то чтоб, это было неприятно. От неожиданной близости Змея, Светка даже испытала мимолетное удовольствие, просто момент был не подходящий...
— Лучше посвети хвостиком, Змеюшка! — мурлыкнула она, не оборачиваясь. — А то, он у тебя больно энергостойкий.
— Хочешь свариться?
— Не-а. А что можно, да?
— Запросто...
— Не брыкайся, Сапфир, — послышался голос Волка, откуда-то снизу. — Зубы мне копытами выбьешь.
— Это Вера ножками бьется, Вовка. Терпи...
— А... Мать её!!! — снова послышалось внизу.
— Чего?!! — спросила Света.
— Золотым дождиком умылся!
— Угрей не будет...
— Так, у меня и так их нет...
— Невидно ничего, — на возмущение Волка, отозвался Полоз. — Тепло и сыро, как в болоте. Свет, а ты знаешь, почему лягушка-путешественница до юга не долетела?
— Свою судьбу с женихом на земле увидела... Змей, коврик был старым?
— Ага.
— С дырками?
— Да. Рваный такой.
— Так чего же мы в темноте и духоте сидим?
Света, ноготком, прорезала прямоугольное отверстие и приложила к нему глаза. Открылся обзор, словно в смотровом окне танка — Т34, просматривалась узкая полоска берега, вдоль реки. Противника не наблюдалось.
Где-то Света читала про женщину героя-танкиста времен Великой Отечественной войны, — захотелось ей подрожать.
— Ты говорила — Верку хорошо накормила? — снова раздалось снизу с места водителя.
— И что?
— Как это, что! — ворчал Волк. — Вдруг, она не только описается!
— Переживешь! Тихо! Вижу цель...
— Кого? — спросил Полоз.
— Пока не понятно. Ноги в штанах...
— Я был в трусах. То есть, в плавках.
— Так и думала. Генрих Карлович пожаловал первым...
Над свертком, к завернутой в коврик Верке, кто-то наклонился, протянул руки. Света, почти в упор, увидела бабочку песочного цвета, Голесницкого...
— Змей!!! Заряжай!
— Чего?!!
— Хвост к коврику и на всю мощь в сети!
В долю секунды, Полоз превратился в электрического угря. Долбануло так, что, отдачей, Света потеряла смотровое окно. Когда вернулась к обзору, Генрих
Игрушка старшеклассников (продолжение "Переломного уикэнда"). Немного истории