Соня наклонилась ко мне, поцеловала в уголок губ. Мимолетно, но я поджала клитор. Да, девчонки, вот так от беглого прикосновения поджала, рывком не произвольно, и отпустила — испытывая уютное блаженство и одновременно боясь сикнуть. Соня, пальцами, аккуратно подобрала с моей вспыхнувшей румянцем щеки свою помаду, подчеркнула ноготком мою. Я почувствовала, что вульва распускается цветком лотоса, и я уже не в состоянии сдержать влагу на лепестках.
— Но, нам-то теперь куда?! — спросила она.
— Не знаю, Сонь. Но точно не ко мне. Пусть поговорят, побудут одни...
— Тогда в фотосалон...
— И быстрее... — я зажала ладонь меж бедер. — Соня, ничего, если я кресло подмочу?
— Тань! Да, хоть всю машину!
Мастерски обгоняя троллейбус, на котором Настя ехала к Лёше, Соня посмотрела в зеркало заднего вида. Убедиться — никто не подпирает во втором ряду, и поправить чёлку. Подмигнула и направила серебристый «Пежо» к центру.
— Сонь, недержанием не страдаю, — муркнула я, мягко по-кошачьи. — Дотерплю. Если больше не будешь меня целовать.
Она ничего не ответила, кокетливо спрятала улыбку.
До Нового года оставалось каких-то четырнадцать часов. Зимнее морозное утро было наполнено настроением людей, спешивших по улицам в делах — последние штрихи к наступающему празднику. Настроением набухал украшенный гирляндами город.
Настроение заполнило и салон «Пежо», оно плескалось в янтарных глазах Сони и моих — карих, счастливых от одного осознания, что теперь у меня есть любимый человек, с которым, вот так, без всякого там нельзя, говоришь всё, что тебя волнует, страшит и беспокоит в данный момент.
Неосознанно, или сознательно, но фотосалон «София», я воспринимала не как фотосалон, а как место наших с Соней встреч, тайных свиданий. Здесь случилось много яркого, необычного, волнующего и всё связано с ней — Соней.
Неряхой, раскидав верхнюю одежду, стягивая по дороге джинсы, вместе с трусиками, я уселась на фаянсовый трон и зажурчала. Соня тоже разделась, скинула норковую шубу, встала у дверей в туалетную комнату. Смотрела на меня, приятно оглаживая глазами.
— Сонь, я сейчас кончу от твоего янтарного взгляда.
— Тебе помочь?
— Нет! Не надо... Знаешь, когда жила с мужем, удобства на улице, но и в баню мы ходили раздельно, он — с мужиками и пивом, я — с тёть Тамарой и пепси. С гражданским, в туалете, ванной, я всегда закрывалась. Один раз он даже стучался ко мне, когда мылась, просился, но я не открыла. Дикая! С дальнобойщиком, открыла, он меня поставил лицом в мыльную воду и... Руками разъезжалась по ванне, чуть не плюхнулась головой.
Соня присела рядом.
— Нашла о чем вспомнить. Давай, джинсы сниму.
Я подняла ноги без сопротивления. Соня стянула их вместе с трусами. Поцеловала мои обнажившиеся колени, мелкими, мелкими прикосновениями теплых губ, раздвинула, прикоснулась к бедрам.
— Холодные... Замерзла?
Я кивнула...
— Может, ванную?
— Душ... Сонь, ты про подарок говорила?
Она улыбнулась, поняв, что я её так отвлекаю.
— После, Тань. Иди в душ, а то я тебя совращу...
— Не надо. Уже бегу...
Встав с «трона», сжатием ягодиц втянув клитор, я просеменила в кабинку душа.
— Ты не обиделась? — спросила я, затаив дыхание. Открыла краны.
— С ума сошла, Тань?! На что?
— Я же видела, Сонь, — ты хотела?
— Я и сейчас тебя хочу...
Соня вышла, вернулась совершенно голой, села на беде и, с помощью теплой воды, быстренько довела свое «хочу» до определенного результата. Я наблюдала за ней из кабинки душа, горячая вода текла по моей промежности, обтекая затвердевший клитор.
Соня вскинула голову и содрогнулась, судорожно соединив колени, раскинув, снова соединив. Прижалась грудями к бедрам... Вскинулась и посмотрела на меня.
Наполовину одетая.