После акта любви почему-то мне всегда так есть хочется, другим курить, а мне есть. Хотя, сейчас, покурить я тоже бы не отказался. В ДОТе возможно и был положенный военным табак, но, во-первых, я не умею сворачивать «козью ножку», во-вторых, в полукапонире было мало воздуха, а со мной находилась женщина. В-третьих, табак и сухари хранились под деревянным щитом с лежавшей на нем Алисой, поднимать которую мне было по-доброму жалко. Пусть еще хоть немного не думает о войне.
Я вздохнул, откинул сидение, что было прилажено к казематному станку пулемета на складных шарнирах. Сел и задумался, тупо смотря на подвод воды к кожуху и отвод пороховых газов в виде толстых прорезиненных шлангов, как у домашнего пылесоса. Осмотрел небольшие окна вентиляционных шахт.
Мои думы были мрачными. Никогда я даже не предполагал, что придется вот так, как говориться «из огня да в полымя», «с корабля на бал» из бабников, циников и эгоистов в герои уже далекой от меня войны. Герои или в предатели? Мня все время мучил этот вопрос и я не находил на него ответа.
Вот и сейчас, я снова вздохнул и огладил ручки пулемета. Где-то вдалеке, разрывая тишину, прогремел выстрел из танка. Василий с Аглаей приняли бой. Сейчас немцы попытаются их обойти, значит, скоро появятся и на грунтовке.
— Все, Алиса! Кончился наш медовый месяц, начались военные будни, — проговорил я, осматривая дорогу в узкую амбразуру прикрытую бронированным листом, словно печь заслонкой.
Алиса соскочила и стала одеваться. Видимо, за последние дни, находясь в госпитале, она настолько поднаторела подниматься, как солдат по тревоги, что у нее на это ушло чуть больше минуты.
— Посмотри в перископ, а то через закрытую бойницу совсем ничего не видать.
— Есть, товарищ командир! — расправляя под ремнем гимнастерку, произнесла она и прильнула к окуляру. Страха в ней не было. Видно, Алиса его победила, пока молчаливо лежала на щите из досок, на ее лице была решимость и даже отвага. Я устыдился своих недавних мыслей.
— Докладывай!
— Вижу немцев. Два мотоцикла с колясками и бронемашина... Чуть позади, танки, — она посмотрела на меня и на вопрос в моих глазах растеряно ответила: — Сколько? Не могу сказать, больше трех. Из-за поднятой на грунтовой дороге пыли, не разглядеть.
— Стало быть, они решили обойти наш КВ-2 по грунтовке!
Я встал, отстранил Алису от перископа и осмотрел местность. На дороге стояла пыль, но один танк я все же хорошо разглядел. Это был Т-2 к 1941 году уже довольно устаревшая немецкая техника Панцерваффе с 20 мм пушкой и пулеметом МГ-34. Он был головным, остальные пять, видимо, были трофейные, чехословацкие или французские и польские, примерно, того же класса и вооружения.
Было понятно, почему они избегали встречи со сталинским монстром КВ, он им был просто не по зубам. Но, и с одним пулеметом «Максима», изобретеньем начала двадцатого века, их было не остановить. Я усилено вспоминал, что вообще знал о танках времен Великой Отечественной войны. Легкие трофейные и устаревшие танки, но состоявшие на вооружении в Панцерваффе обычно использовались как сопровождение крупных пехотных соединений.
— Танки пропускаем, ждем, — проговорил я Алисе, вызвав у нее бурное негодование. В ее глазах я уже был предателем, на меня это подействовало успокаивающе, я обнял ее и стал целовать. Какое-то время она пыталась вырваться но, потом успокоилась, без сопротивления отдавая свои губы моим.
— Танки нам нечем останавливать, есть гранаты но нет бойцов. За ними пойдут соединения пехоты, тогда мы их и встретим, — тихо проговорил я, когда наши губы наконец-то разомкнулись. —
Не стреляй. Часть 2. (3 из 21). Лешик, Ира