рту, напомнила мне о соитии в машине. Выпрямилась, повернула лицо к нему. Поцелуй оросил мои губы. И Пашенька кончил. Он сел на полку, я легла ему головой на бедро.
— Можно к вам?
Хорошо, что я лежала. В парилку вошла обнажённая Зина. Я прикрыла писечку и сиськи руками. А Паша не стал прикрываться.
— Выздоровела, моя девочка? Паша, ты хороший ученик. Научился лечить больных женщин.
Зина села у моих ног, погладила стопы. От нескольких движений пальцами я окончательно расслабилась, убрала руки с письки и сисек.
— Подай мне мёд. — Зина протянула руку к баночке. Набрала в ладошку, начала мазать мои икры.
— Мама, давай сначала мы тебя полечим. Вера, ты согласна лечить маму?
Мне оставалось только кивнуть. Присутствие близких родственников в обнажённом виде меня не удивляло, я ведь уже знакома с близостью отца и сестры, но вот то что и эти занимаются, а я ни грамма не сомневалась в более тесных отношениях сына и матери, меня смутило.
Вот значит кто на самом деле вдовушка. Ну что ж, довольно честно с их стороны. Рассказали о своих отношениях, не уточнив о ком именно идёт речь.
— Чем же больна наша мама? — Мне приятно было задать этот шуточный вопрос с нешуточным словом «мама».
— Она источает любовь. Она хочет ею делиться. Но взамен просит дать частичку своей любви. Тебе не жалко?
— Маме? Жалко любви? НИ ГРАММА не жалко. Бери, мамочка, хоть мою жизнь. Я только от одного твоего спасительного снадобья, обязана жизнью.
Я начала лить слёзы и целовать лицо этой теплоты. А Паша, начал мазать её тело мёдом, больше уделяя внимания грудям. Я тоже набрала мёд, начала ласкать им мягкие груди, вскормившие моего любимого мужчину. Он начал ласкать промежность Зины.
— Вера, дай я поцелую твою писечку. — Шёпот сказанного так возбудил меня, что я почувствовала — если сейчас не подставлю промежность над лицом мамы, то просто изолью драгоценность на пол.
Залезла в жар парилки, присела над лицом мамочки. Её язычок лакая влагу, ласкал мои накаченные, не меньшим чем в парилке, жаром, лепестки и клитор. Мне опять захотелось пить, убрав руку Паши с писи мамочки, наклонилась туда, к влагалищу, и начала лизать. Мне стало всё равно, что рядом анус. Я уже освободилась от червя.
Павел ласкал мои, просящие этого, перси. Другой ладонью он также ласкал перси мамочки. Я прислушивалась к действиям Зины, повторяла за ней. Она оказалась более трепетной чем я. Оргазм сковал её тело, она оставила мою писю в покое, а я отдалась Пашеньке.
Он таранил меня во влагалище. Поршень нагнетал воздух, который с шумом
покидал мою дырочку. Мама встала рядом со мной в аналогичную позу.
— Паша! В меня сейчас нельзя. Я хочу поделиться с мамой.
— Я благодарна, тебе, любимая доченька, что ты понимаешь меня. — Сказала мамочка, повернув ко мне лицо и поцеловав в губы.
Паша докончил акт в маму, которой оказывается не хватало буквально трёх фрикций родным пенисом.
Мы сидели в доме за столом. Я уплетала вкусняшки, приготовленные руками моей любимой мамочки. Мои близкие ласково смотрели на меня.
— Я предполагаю, что втроём мы быстрее наладим этот бизнес. — Толстый намёк, что я не хочу расставаться с ставшими мне родными людьми.
— Да, а через два-три года можно будет переводить меня в статус бабушки. Павел, ты хочешь стать отцом девочек, которых родит Вера?
— Кстати, ты обещала рассказать о том, почему дедушка жил в другом доме.
— Будем считать, что это утвердительный ответ на мой вопрос. Дело в том, мои любимые, что в этом месте рождались только девочки. Какая-то природная
Не очень служебный роман.