Марина и тётя Оксана, стреляли вверх из небольших словно игрушечных,
полицейских вальтеров. Стрельба велась внушительная, а звуки от выстрелов разносились по окрестностям. Но вокруг не было ни души, и нам никто не мог помешать.
— А теперь обещанное вознаграждение парням которые меня поддержали. И девушкам тоже. Но прежде я хочу заняться сексом со старой атаманшей. Пусть Марина как следует полижет у меня мою чёрную " девочку"....
— сказала Марьяна, обращаясь по большей части к моей матери. Но та стояла с незмутивым лицом с сигаретой в губах, и не думала выполнять приказ новой атаманши.
— Я не поняла Марина? Ты почему не раздеваешься и не идёшь ко мне лизать мою щелку? Я же твою лизала по первому зову...
— недоуменно переспросила Марьяна у нашей с Витьком матери. И Марина поняв правоту новоиспеченной атаманши, пошла к ней снимая на ходу с себя одежду. Марьяна тоже разделась, сбросив на землю свой немецкий мундир, галифе и белую майку с орлом. Партизанка стояла в свете костра и электрической лампочки, закрепленной во дворе на старой берёзе. Совершено голая, блистая в ночи своей ослепительной красотою. Её великолепные сисяры, с коричневыми сосками, словно спелые дыни, полувисели у девушки на груди. Чёрный заросший лобок атаманши Марьяны, стройные ножки и гладкие белые ляжки, манили к себе не только мужские взгляды, но и женские. Я видел с каким вождевлением смотрела на Марьяну, жена Михалыча. Хохлушка основательно подсела на " розовый" секс и сейчас хотела оказаться на месте Марины.
— Это приказ или просьба милая...?
— зрелая самка Мариша с чёрным заросшим лобком, подошла к Марьяне и погладила той груди, положив на них ладони.
— Ну конечно просьба дорогая, я не имею право приказывать для личных целей. Мои указы и приказы, касаются только повседневной жизни отряда. А в сексе, я только могу попросить...
— ответила моей матери Марьяна и слилась с ней страстным поцелуем в засос, одновременно лапая Марину, за её волшебные груди.
— Атаманша Марьяна, я тоже хочу тебя поласкать дочка...
— тётя Оксана зашла к партизанке со спины, прижимаясь к ней всем телом. И целуя молодую девушку в шею, взяла в ладнони её налитые груди, нежно их массируя.
— О как же мне приятно, так хорошо тётя...
— простонала Марьяна, балдея от ласк двух зрелых подруг. Моя мать закончив сосаться с молодой девушкой атаманшей, покрыла поцелуями её груди, заодно и пальцы Оксаны. Встала перед Марьяной на колени, и припала ртом к её чёрному лобку.
— Так, так Мариночка, делай мне приятно милая...
— простонала Марьяна, обнимая мою мать за голову и лаская её рыжые волнистые волосы руками. Глядя на них, хуй у меня встал колом и я было опять хотел засадить немке, с которой мне завтра предстояло навсегда расстаться. Как её опередила злоебучая седая баба Зина.
— Засади мне зятек. А то ты все иностранок ебешь, а своих забываешь...
— Вить, а ты мне присунь, что как не родной стоишь...
— сказала моему старшему брату Света, становясь рядом со своей блядью матерью раком возле берёзы во дворе.
— Как скажите тётя Света...
— ответил моей невесте Витёк, назвав тётей девушку, которая была его старше на восемь лет. Мой старший брат боялся молодую ментовку, и ебал её можно сказать со страхом.
— О хорошо, хорошо зятек. Так, так, еби, еби свою тёщу внучок....
— приговаривала баба Зина, стоя раком у старой берёзы во дворе. Уперевшись в неё руками отклячив жопу. Я засаживал Светкиной матери, сношая пожилую женщину как обычно в пизду. И смотрел
Сексуальное рабство