почувствовала, как меня касаются нити поискового заклинания. — Без проблем, прямо сейчас!
Я без усилий разорвала заклинание.
— Надо разбудить Мали. Я буду в главном зале, — обратилась я к верховной жрице. — Нийа, ты задержишь их на какое — то время?
— Для оргазма? — усмехнулась нийа и шагнула ко мне. Мы какое — то время смотрели друг другу в глаза, потом нийа мягко коснулась моих губ своими. — Прощай, Бэсс, ты чудесная девушка!
В этот момент в молельню ворвалась молоденькая жрица:
— Госпожи, маг бросил в стену храма огненный шар! Требуют вас!
— Почувствовал, что заклинание разрушено! — воскликнула я. — Все, разбежались!
И вот я в углу главного зала. Проход должен быть где — то здесь! Рядом со мной обиженно и недоуменно сопит Мали, еще не разбуженная до конца. Обдирая ногти, я пытаюсь отковырнуть каменные плиты. Девол, ну, где же дверь??? Я слышу крики за дверями зала, кажется, спорят.
Вдруг одна из плит под моей ножкой звучно щелкает, и в стене открывается дверца.
— Скорее, Мали! — я хватаю ничего непонимающую девушку за руку и тяну в открывшийся проход.
Нас встречает темный коридор, слабо освещенный рунами, подобными тем, что были в молельне. Мали дергает меня за руку:
— Бэсс!
— Потом, Мали! Не сейчас!
Я волоку вяло упирающуюся Мали по коридору. Здесь холодно и зябко. Наши легкие хитончики нисколько не защищают от сырости и холода. Под ногами хлюпает склизкая грязь, но мне не до этого. Да еще эта дура, Мали, постоянно дергает меня за руку.
Минут через 10 мы, запыхавшиеся, выскакиваем в пещеру. Девол, как холодно!
— Бэсс!
— Ну, что тебе?
— Ты забыла закрыть дверцу!
— Что???
О, боги, что я за дура — то такая??? Теперь у нас нет времени совсем — если Кнавций со слугами обнаружит потайной ход, он непременно захочет убедиться, что его бывшая наложница не сбежала через него!
Я лихорадочно огляделась. Небольшая пещера, которой заканчивался проход, не имела больше входов и выходов. А это, наверное, алтарь. Посередине пещеры располагалось странное каменное сооружение, отдаленно напоминающее цветок. В центре цветка было шарообразное утолщение, от которого протянулись четыре коротких «лепестка». В свою очередь каждый лепесток в середине изгибался наподобие
седла. Из седел торчали по два продолговатых выступа, торчали совсем близко друг от друга — один сантиметров 15, другой чуть покороче — см 10.
Я повернулась к Мали:
— Раздевайся!
Губки Мали обиженно надулись и задрожали:
— Зачем?
— Нам надо испытать оргазм, чтобы открыть проход к нашей богине!
— Мы будем заниматься любовью? Здесь???
Девол, я и сама чувствовала, что продрогла до костей, ноги были забрызганы грязью почти до колен, пальчики ног так и вовсе закоченели.
— О, смотри, — всхлипывающая Мали указала на алтарь.
Я повернулась. В воздухе над камнем замерцали руны. Я напряглась и, постаравшись умерить лихорадочное волнение, попыталась разобрать, о чем идет речь. Постепенно смысл начертанных в воздухе фраз стал до меня доходить. Я открыла рот и недоуменно перевела взгляд на алтарь.
Я щелкнула пальцами и потащила Мали к Алтарю. Заставив ее перекинуть ногу через «седло», так что ее влагалище оказалось над каменными наростами, я надавила руками на ее плечи.
— Ты с ума сошла, Бэсс! — завопила Мали. — Я не хочу этого делать!
— Мы должны кончить, — зашипела я, нащупывая дырочку подруги и направляя ее на каменные стержни. — Кнавций не пощадит ни меня, ни тебя, это наш единственный шанс. Пожалуйста, Мали!
Мали перестала сопротивляться, и ее губки коснулись бОльшего из выступов. Я резко надавила на плечи, Мали завопила, как резанная, но я чувствовала ладонью, что оба выступа нашли свои норки —
Алла. Часть 2