Проснулся я от звуков медленного гитарного перебора. Фрейа пела какую-то песню из тех, что просто обязаны исполняться под гитару и исключительно женским голосом. Я открыл глаза. Девушка сидела на кровати, прислонившись спиной к стене. Одеться она, конечно же, не подумала. Гитара лежала на сложенных по-турецки ногах, закрывая живот. Моя гитара. Интересно, что её с утра понесло в шкафу рыться? Играл я посредственно и давно забросил это занятие. А выбрасывать инструмент было жалко, вот он и валялся в шкафу с одеждой.
Я подождал, пока девушка закончит песню. У неё был хороший голос, и мне нравилось смотреть, как поднимается, растёт её грудь, вбирая воздух перед очередной партией. Потом Фрейа замолчала, задумчиво перебирая струны. Я заговорил:
— С добрым утром. А где Лилит?
Задумчивость мгновенно улетучилась, и девушка взглянула в мою сторону:
— В душ пошла. По утрам она там подолгу торчит. Ничего, что я гитару?..
Сама Фрейа, похоже, успела побывать в ванной комнате. И ей гораздо лучше без косметики, честное слово.
— Всё нормально. У тебя очень красивый голос.
Повисло неловкое молчание, ведь, по сути, мы были даже не знакомы. Фрейа поставила гитару на пол и вытянула ноги. И я, конечно же, сморозил первое, что пришло на ум:
— А давно у вас так всё, — я замялся, — с сестрой?
Фрейа ответила сразу, не задумываясь:
— Сколько себя помню. Ну, то есть — чувства. А так — где-то в начале средней школы всё произошло. Глупая история. Родители задержались на каком-то вечере, была сильная гроза, мы перепугались и зарылись в одно большое одеяло. Дальше — всё как-то само получилось. Очнулись только от звука открывающейся входной двери. Ну и пошло по нарастающей.
Всё-таки странно. Про имена говорить не хотят. А эту историю рассказывают спокойно. И ведь, наверняка, и Светка и Никита тоже её слышали. Хотя я и сам чувствовал, что готов рассказать девушкам гораздо больше, чем самым старым друзьям.
— Слушай, я вот вчера заметил — у твоей сестры на лобке какой-то иероглиф выбрит.
— Это руна. Только не спрашивай, что он значит. Без понятия. И у Лилит лучше не спрашивай, сомневаюсь, что она сама знает. Это ей Андрей выбрил, на память. Очень разными мифами интересовался. Он совсем недавно ушёл.
— Ушёл?
— Да. Ну... понимаешь, у нас люди долго не задерживаются, — она погрустнела, — например, студентов много. Заканчивают учиться, и уезжают искать счастье в городе покрупнее. Андрей вот — в Питер укатил. Другие влюбляются в человека более... консервативных взглядов. Кое-кто просто устаёт — уже не получает удовольствия. А некоторые — заходят слишком далеко, — она выразительно покрутила пальцем у виска, — плётки, зверушки... и наши пути расходятся. Так что — год, два. Не больше. Это вот у нас с сестрой большой опыт, и уходит, пока, не собираемся. Светка, кстати, тоже долгожительница. Она лет с 17-ти с нами. Кстати, эти кольца... Ну, у сестры и у меня... они ведь не просто так. Это традиция. Люди, когда уходят... Там на внутренней стороне у каждого — имя... Ой! Забыла совсем. Иди-ка сюда — посмотрю, не повредила ли тебе вчера что-нибудь.
Ничего подозрительного в себе я не чувствовал, но к кровати подошёл. Ведь понятно, что Фрейа просто хотела сменить тему разговора. Лёг животом на колени девушке.
— Ну, на первый взгляд всё нормально. Трещинок точно нет.
Она достала из сумки сестры какой-то тюбик и принялась нежно массировать кожу вокруг.
— Конечно всё в порядке. Я же не мазохист, а... мне понравилось.
Гостья из прошлого.