Язык с трудом слушался, перекатываясь в загустевшей слюне. Несколько крупных глотков пригасили жажду, и я поставил коробку на пол.
Лилит села неподалёку, напротив меня, по-турецки, скрыв всё ещё ярко-красные губки ступнями. Фрейа осталась рядом со мной. Она полусидела, опёршись на локти. Штуковина покачивался в такт её дыханию. Я остался сидеть на месте, лишь подтянул к себе ноги так, что колени почти упирались в грудь. Журчащий голосок Лилит нарушил молчание:
— Многих ты уже знаешь?
— Только Светку и Никиту.
Девушка покраснела, смущённо произнесла:
— Ой... тогда мы, наверное, слегка перестарались...
Я немного раздвинул колени, показывая девушке ещё не твёрдый, но уже набухший и подрагивающий член:
— А вот он считает иначе.
Лилит сразу расслабилась, улыбнулась. В уголках глаз снова заиграли озорные нотки:
— Всё-таки, я считаю себя виноватой. Ведь тогда я немного подыграла сестре, не оставила тебе выбора. Так что ты пока отдыхай, а я...
И она встала на четвереньки, бочком ко мне. Фрейа усмехнулась и подошла к сестре. Лилит коротко, явно наигранно, вскрикнула, когда сестра отвесила ей пару шлепков. Затем Фрейа уцепилась руками за сестрин зад и резко вошла. Удивительно, насколько легко этот гигант потонул в Лилит. Сёстры почти сразу перешли в режим отбойного молотка, причём роль Лилит была в этом чуть ли не главной. Именно она задавала общий ритм своими движениями. Она извивалась, встречая член сестры, по коже живота ходили широкие волны. Стоны девушек слились в одну похотливую мелодию. Голова Лилит начала клониться к ковру, но Фрейа неожиданно оказалась против. Она издала что-то больше похожее на боевой клич и вцепилась рукой в волосы девушки. Потянула вверх.
Лилит выгнулась, подчиняясь воле сестры, и ещё ускорила темп. Затем Фрейя, всё ещё держа сестру за волосы, наклонилась вперёд и коротко поцеловала её в губы. Я наблюдал, как зачарованный. По мере нарастания возбуждения, боль во всём теле потихоньку стихала. Удивительно, насколько быстро я пришёл в себя после пережитого. Внутри уже не болело, но приятно ныло. Вскоре Фрейа забилась в агонии оргазма, но вышла из сестры лишь после того, как та кончила.
— Всё, не могу больше. Я скоро сварюсь в этих трусах.
Фрейа расстегнула заклёпки по бокам и начала снимать надоевшую вещь. Кожа под трусами действительно покраснела, намокла и кое-где истёрлась. Задняя половинка снялась легко. На внутренней стороне обнаружился только небольшой анальный имитатор. А вот с передней частью девушке пришлось помучаться. Всё по-честному — внешняя и внутренняя дубинка оказались одинаковыми. И Фрейа, похоже, успела буквально прирасти к нему. Всё же ей потребовалось совсем немного времени, что бы полностью освободиться.
Она подошла ко мне. Подошла слишком близко.
— Передохнул?
Её вход оказался на уровне моих глаз. Это было слишком. Раскрасневшаяся кожа, переливающаяся под смесью пота и смазки, широко раскрытая щель с болтающимися колечками, заводила лучше любых ласк. Чуть выше члена заколол, будто кто-то засунул под кожу внизу живота холодную металлическую пластинку.
Я поднялся на ноги и
требовательно полжил руку на плечо девушки. Фрейа только улыбнулась в ответ и проворно опустилась на корточки. Её лицо утонуло в волосах у меня между ног. Двигалась она как-то очень быстро, легко касаясь языком члена. Пару раз колечки пирсинга врезались в дырочку головки, ударяя лёгкой болью. Потом она вовсе перестала работать языком и задвигалась быстро-быстро. Теперь я уже трахал её горло, по-другому и не назвать. Ноги начали деревенеть, и я отстранил девушку, чтобы по-нормальному лечь на ковёр. Фрейа вернулась к работе, а Лилит воспользовалась ситуацией, предоставив моему рту свою щель. Я не видел, но чувствовал, что Фрейа
Лето на даче и немного осени