и Настя, смыв кровь, засыпала ранки стрептоцидом и заклеили пластырями, сделав также укол из этой же аптечки — фармацевтика у немцев сильная. И тут Настя спросила, посмотрев на девушек, мол, что вы, девушки на меня так смотрите, такие взгляды злые у вас, что я не так сделала, ну они отвернулась, а Оля громко:
— Да вот один трус спас девушку, трусливо закрыв её своим телом, трусливо получив в спину два осколка. Если бы не этот трус, то тебе бы оторвало твои красивые сиськи и тогда бы тебя, моя дорогая, тащили бы за ноги в братскую могилу. Вот такие есть трусливые капитаны в нашей армии. Дура ты неблагодарная, Настя! Да ты нашему капитану по гроб жизни обязана!
Стал я одеваться, а Настя стала меня целовать и извиняться, поняв, что я точно спас её. И тут и смех и грех — подлетает какой-то старший политрук и давай орать, что мы тут целуемся, немедленно в окопы нам всем, нужно уничтожить немецкого корректировщика. Ну и конечно, сзади него какой ещё политработник в чине шестёрки — бурно подгавкивает. И пока он орал, я увидел короткий блеск оптики вдали на другом большом дереве и, рявкнув — «Снайпер!», схватил Анастасию и повалил её на землю. Глухой стук пули в дерево, старший политрук вытаращил глаза от возмущения, что его не слушают, а тут у него на лбу появляется ещё одно отверстие, потом, когда второй горластый политрук завизжал по-женски и стал убегать — да получил и он пулю в спину. Лихой у немцев снайпер! Но девочки молодцы — заметив место немецкого снайпера, залегли на бугорке и потом тремя точными залпами растерзали крону дерева и тело этого снайпера слетело вниз, срывая ветки.
А я лежу на Насте и с восторгом целуюсь с ней! Девочки потом рассказали, что они были в шоке — снайпер лупит вовсю, они в ответ, все орут, ещё двоих чересчур смелых командиров он завалил, а мы целуемся. Ну видимо это сработал инстинкт самосохранения! Забрав потом девушек и Настю, мы поехали обратно, чтобы медсестра Вишневская получила у начмеда армии медикаменты на всю дивизию. Ну а раз обед, то мы все потом засели в уютной землянке снайперов и, похлебав жидкий супчик, отдали должное консервам.
А на ехидный вопрос Насти, что мол, штабным доппаёк выдают из немецких консервов, ответил я, что девушки трусливо практически уничтожили немецкий десант, а это вот — их, фашистов, десантный мешок с НЗ — наш трофей, мы его тоже трусливо в бою захватили, трусливо завалив здоровенных эссэсовцев. Вон два «Шмайсера» на стенке висят, мы их тоже «трусливо» взяли с бою. Тут зашли и Зоя с Кирой, потом я попросил Зою посмотреть мне спину, болит немного. Она поколдовала и сделала противостолбнячный укол, затем второй, обезбаливающий, немного укорив Настю, заодно поменяв лейкопластыри. И вот к нам новый гость — капитан Воронина с бутылкой «Хванчкары», приглашает меня в свой полк.
Все в полку в восторге от моей смелости и спасения лётчиц. Это просто невероятно — утащил я оба экипажа из немецкого тыла, а их уже считали погибшими. Девушки счастливы безмерно — я их буквально из пасти смерти вытащил! Весь её полк меня благодарит, а тут новость - её штурмана-трусиху уже совратил Равиль и хочет на ней жениться, вот такие новости.
Ну а Зоя не могла не съехидничать, что мол вот медсестра Вишневская считает, что я трус. А Галина выдала, что капитан Соколов настоящий воин, настоящий мужчина, очень смелый и ловкий, сел в тылу немцев и
Первый раз. (2части)