целовать меня в задницу сколько угодно, я тебя всё равно не прощу, — её глаза метали искры.
От удивления у Кати челюсть отвалилась и глаза округлились.
— Ещё посмотрим, кто кого целовать будет, — процедила она так же зло.
Настя от смеха повалилась на кровать, уткнулась лицом в подушку.
— Девочки, не ссорьтесь! — простонала она, задыхаясь от хохота.
21
Андрей заканчивал толочь пюре, когда в дверях кухни нарисовалась статная фигура Корчагина.
— Ну как съездили? — Солнцев обернулся, встречаясь взглядом с Мишей.
— Нормально, — Корчагин опустился на табуретку, закинул ногу за ногу. — На обратном пути в магазинчик специальный заехали, — сказал он лениво.
— Чё купили? — Андрей накрыл кастрюлю крышкой, поставил пюре на плиту.
— Наряды женские.
— Хм, — Андрей нахмурился. — Катя тоже с вами была? Сколько я тебе должен?
— Да ты не волнуйся, — Корчагин растянулся в улыбке. — Она ж мне почти как родная. И ты тоже. Могу я подарок сделать?
Андрей улыбнулся. Он впервые слышал от Корчагина, чтобы тот называл их родными.
— Спасибо, раз так, — Солнцев плюхнулся на соседнюю табуретку. — Что Кате купили?
— Поглядишь потом, — Миша ухмылялся, — если она не будет против.
— А что, есть чё стесняться? — Андрей оскалился.
— Ну тебе, может, и есть чего, а она уже взрослая. Может себе позволить выглядеть красиво, — Миша подмигнул.
— Что-то ты темнишь, Миша, — Андрей почесал щетину на подбородке.
Миша перевёл взгляд на окно, из которого лился яркий солнечный свет.
— Ты лучше скажи, готов к труду и обороне? — спросил он.
— Это ты про Веронику опять?
— Ну, а про кого ещё? Она тоже принарядилась. Придёт к тебе, как грицца, на блюдечке с голубой каёмочкой.
В голосе Корчагина Андрею послышались нотки обиды.
«Сам же эту шалаву подкладывает под меня и ещё сожалеет!» — думал Солнцев.
— Ну пускай приходит, — сказал он шуточным тоном. — Я её отоварю.
— Вот! Это уже другой разговор, — Миша оживился. — Смотри, что я прикупил.
Он начал по одной доставать бутылки с алкоголем, разворачивать их этикеткой на свет, читать фирменные названия, затем ставить их в шкафчик.
— Как вы тут с Настей, не скучали? — спросил он, закончив ритуал инвентаризации.
— С Настей? Нет, — Андр
ей от неожиданности не знал, что придумать. — Вернее, она наверх пошла, а я картошку чистил, — оправдывался он. — Так что мы почти и не разговаривали.
— Она у меня молчунья, — Миша покачал головой. — Любит подуться, как мышь на зерно.
Андрей уже вспоминал Настины откровенные признания, страстные мокрые поцелуи, жаркие объятия. Он ещё чувствовал приятное расслабление в паху и вялость во всём теле. Мышцы спины напоминали о недавно совершённом акте любви. Как бы он хотел убежать с Настей далеко и желательно навсегда. Поселиться где-нибудь в глуши, чтобы не видеть острые глаза Корчагина, не слышать скрежет его голоса, осуждающий, хищный. Но пока он должен притворяться и действовать тайно, чтобы не навлечь на себя гнев богов. Пожалуй, трахнув Веронику, он бы действительно отвёл от себя подозрения.
— Вероника что-нибудь говорила про меня? — спросил он невинным голосом.
— Только то, что ты её не хочешь.
Андрей хмыкнул, добавил обиды в голос:
— У меня что, на лице написано, кого я хочу, а кого нет? Я, может, только потому к ней и не пристаю, что ты ею занимаешься.
— А ты приставай, Андрей. Приставай! Начни приставать, сразу всё на свои места ляжет, — Михаил поднялся с табуретки, потянулся и, понурив голову, направился к выходу. — Девочки! — заорал он, задрав голову. — Ужин.
22
После ужина,
Всё началось с корпоратива-4