коротко стриженный. Серебристая рябь в волосах, редкие морщины у глаз и на лбу указывали на возраст, затерявшийся в районе сорока. Наполовину мордвин, Михаил и щурился, и говорил, как профессиональный охотник. Раньше он действительно занимался промыслом диких кабанов и волков, но потом, подустав, ушёл в смежный бизнес по заготовке пушнины.
Напротив него, примостившись бочком, сидел Андрей Солнцев. Круглолицый, широкоплечий, этот мужчина был больше похож на лесоруба, чем на инженера-конструктора по образованию, временно безработного по факту. Андрей сам брил голову в ноль, тёмная двухнедельная щетинка мягким клинышком расходилась на лбу, оставляя простор для глубоких горизонтальных морщин. На Андрее были синие шорты и любимая бурая футболка с воротником, выцветшая со временем, но прекрасно сохранившаяся.
Вечерело. Дочери поднялись наверх, оставив мужчин убирать со стола. Впрочем, они не спешили. Полбутылки коньяка на столе грели душу, другая половина уже согревала тело.
— Катюха, совсем от рук отбилась, — жаловался Солнцев. — Не учится нихрена. Сейчас поступать надо, а она целыми днями только и делает, что дурака валяет. Надеется, наверное, что я за неё платить буду. Ну-ну, пускай надеется.
— Не бзди, поступит, куда она денется, — улыбаясь, растягивал слова Корчагин. — Девочкам расслабиться надо, лето ведь.
— Да знаю я, как они расслабляются. Хорошо, что здесь дискотек поблизости нет. А то бы все кобели слетелись, как мухи на говно.
— То, что естественно, то небезынтересно, — ухмылялся Корчагин, дымя сигареткой. — Кровь молодая, пускай бесятся. Сам понимаешь, гормоны ведь, от этого никуда не денешься, — он подмигнул.
— Да что тут понимать? Ремнём пройтись пару раз по жопе, чтоб села и училась, а не бегала по двору как сучка в течке. Ищет же на свою жопу приключений. Вижу, что ищет!
— Ну и что, что ищет? Моя вон тоже ищет. Я ведь не запрещаю.
— Твоя — другое дело. Первый курс закончила, значит, уже не вылетит. И не залетит, если что.
Корчагин потушил сигаретку, прищурился, склоняя голову набок, как бы с сомнением.
— У Катьки, выходит, жениха ещё не было?
— Да какое там. Она ж ребёнок совсем.
— Ну ребёнок-не ребёнок. А интерес имеется.
— Какой интерес? — насторожился Солнцев.
— Известно какой, — Михаил растянулся в хитрой ухмылке.
— Ну говори, коль знаешь чё, — Андрей нахмурился.
— А чё тут говорить? Думаешь, Катька твоя малину к туалету ходит собирать?
Андрей напрягся, брови медленно сомкнулись в глубокой морщине.
— Подсматривает что-ли? — спросил он, морщась.
— Да пускай подсматривает. Мне не жалко. Моя вон тоже любит на тебя поглазеть.
— Как? — выражение на лице Андрея резко сменилось от неприкрытого гнева к растерянной улыбке.
— А ты как думал? Девочки уже не маленькие, интересуются физиологией. Ты в следующий раз, когда сцать пойдёшь, не спеши там ширинку застёгивать. Потряси его хорошенько, попугай девчат. Пусть они поржут с тебя за забором.
— Да ну тя к чёрту! — Андрей пристыженно рассмеялся.
Михаил вторил ему рваными кхеками.
— Ну, а если серьёзно, — продолжил Корчагин, — ты Катюхе не говори пока ничего. Я тоже своей не буду. Они посмотрят и успокоятся. Может, хоть спать лучше будут.
— Ну не знаю, — Андрей с сомнением помотал головой, опять нахмурился.
— Выпьем? — Корчагин наполнил чарки.
— Выпьем, — невесело отозвался Андрей.
— Чтобы девчонки наши не скучали, члены длинные видали, — он подмигнул, опрокидывая янтарную жидкость в рот, растирая её вкус на языке.
— Ну как знаешь, — Андрей криво усмехнулся, приподнял чарку и медленно втянул в себя тягучий алкоголь. Обжигающее тепло скользнуло из полости рта в горло, растеклось по пищеводу.
Перед глазами поплыла картина: Настя Корчагина подглядывает за
Московкая рабыня