это где? — Солнцева, полагая, что Настя шутит, отвечала той же шутливой интонацией.
— Где-то вот здесь, наверное, — Настя погладила Катю по бедру.
Катя в шоке ловила ртом мух.
— Ты... — запиналась она, — хочешь... А ты сама хочешь?
Корчагина повернулась лицом к Кате, их глаза встретились. Рукой она скользнула по Катиному животу, приблизилась к резинке трусов, погладила пальчиками упругую часть между пупком и лобком.
— Можно? — почти беззвучно прошептали её губы.
— Не знаю, — Катя была смущена, широко открытые в темноте глазки округлились. Она и боялась оттолкнуть кузину, и хотела стать с ней ближе. Внутренний голос подсказывал ей, что она совершает очередной необдуманный поступок.
— Я тихонько, — Настины глазки блестели в темноте.
Она нырнула пальчиками под лёгкую ткань трусиков и спустилась по волосатому лобку Солнцевой к горячей жемчужине.
«Вот ты где! — восторженно думала Корчагина. Катина киска была такая же горячая, как у неё, и совсем не отличалась на ощупь. — Значит и чувствовать она будет всё точно так же».
Настя закусила губку, ныряя пальчиками глубже. Она принялась массировать Катин клитор нежными поглаживаниями точно так же, как сделала бы это себе.
— Х-х-х, — вырвался вздох у Кати. Она уже прикрыла веки, бедро взлетело вверх, открывая путь в киску.
Скинув одеяло в ноги, Настя опустилась на колени под Катей. В темноте, опьянённая желанием, она стягивала с Солнцевой трусики, нежными поцелуями прохаживалась по стройным ножкам кузины.
— Настенька, — шептала Катя. — Что ты делаешь? — голос её звучал испуганно, но пугалась она больше своих реакций, чем действий Корчагиной. Та уже опустилась головой к киске и язычком нашла зудящий удовольствием клитор. Эйфория новыми волнами распространилась от влагалища, захватила и увлекла Солнцеву в сладкий мир грёз.
— Настюша, — хныкала Катя, сама не понимая, зачем повторяет имя любимой сестры на новый манер. Сладкие звуки застревали в горле, модулировали, сливаясь с накатывающим оргазмом.
Настя погрузилась в вылизывание Катиной сути, всё, что Солнцева хранила в себе, вся юность и детство, оставались у Корчагиной на губах, гуляли сладкими поцелуями.
— Иди ко мне, — просила Катя, притягивая сестру к поцелую. Их губы слились, поначалу неуверенно, неловко исследуя пределы страсти, но с каждым движением языка и губ всё развязнее и с большей самоотдачей.
Девушки забылись в ласках, отдались страстным поцелуям и в следующей позе нашли себя обнимающими друг друга за бёдра, ныряющими взаимно в горячие киски. Настя, оседлав лицо Кати, выгнулась в спине и, закинув волосы набок, заёрзала на Катиной груди, прижимаясь к ней, натираясь об неё твёрдыми сосками. Пальцами она искала и находила горячий вход во Катино влагалище, уже познавшее папин член, но ещё такое девственное и пугливое. Ныряя в него средним пальчиком, Настя ловила себя на мысли, что и сама когда-то была такой же пугливой, как Солнцева.
— Какая ты сладенькая, — хихикая, шептала Катя под ней.
— Ты тоже, — Настя шире развернула бёдра, раскрываясь для нежного язычка Солнцевой. Она была скованна, сестрёнка, действовала неумело, и Настины характерные движения бёдрами заставили её найти правильный подход.
Двигаясь в одном ритме, они гудели губами, сражаясь с накатывающими оргазмами. Настя хотела бы стиснуть зубы — так ей было хорошо, — но боялась укусить Катю. У той тоже сводило зубы от бесконечного кайфа, льющегося снизу.
Обхватив Корчагину за попу, Катя впервые почувствовала, каково это — доставлять Насте удовольствие.
«Больше не будешь на меня обижаться!» — радовалась Солнцева, растягиваясь в улыбке до ушей, вылизывая широкими мазками нежную раскрывшуюся мякоть влагалища.
Она засунула средний палец в дырочку и захлюпала, погружая фалангу до конца.
— М-м-м! — Настя
Секс FOREVER