сильный? — Вероника высунула язык, скривила рожицу.
— Дашь попробовать? — Катя заигрывала, наседая задницей.
— На! — Вероника потянулась кончиком языка к Кате, рассчитывая, видимо, что та, как всегда в таких случаях, растеряется и отпрянет.
Но Солнцева не стала увиливать. Обхватив губами Вероникин язык, она с силой вакуумной помпы втянула его в рот, рискуя оторвать с корнем.
— А, ты что, с ума сошла?! — Алашеева ошалело хлопала круглыми глазками. — Маньячка! Садись лучше сюда.
Она спрыгнула с кровати, давая Солнцевой место для манёвра.
Переметнувшись на лицо, Катя тут же ощутила горячий гибкий язык, ныряющий в неё угрём, ритмично проникающий в текущую щель влагалища. Нос дяди Миши щекотал клитор, влажное дыхание расходилось горячими волнами по попе и бёдрам. Катя вздохнула, закрывая глаза. Внезапно язык дяди Миши, скользивший до этого широкими мазками вдоль половых губ, взлетел к анусу и вытер его, будто невзначай заигрался. Катя чуть с ума не сошла от щекотливого нового ощущения. Перед тем, как спуститься к дяде Мише, они заскочили подмыться. Там-то она впервые и увидела, как тщательно промывает себя Вероника.
— Можно я тоже попробую? — неуверенно спросила она.
— Конечно.
Катя смочила губы, свисток на конце трубки больно впился в непривыкший к таким манипуляциям, анус.
— Ай! — Солнцева зажмурилась.
— Надо мылом смазать, — хмурилась Вероника, помогая ставить клизму.
Так она тоже с успехом очистила кишечник, хоть анальный секс и не входил в её планы.
Теперь, сидя на лице дяди Миши, она всё больше улетала в грязных фантазиях, кайфуя каждый раз, когда язык дяди Миши сверлил её анальную дырочку.
— Блин, я щас кончу, — захныкала она, ныряя рукой к клитору.
Пока дядя Миша вылизывал её анус, Катя дрожала, хватая воздух открытым ртом. Инициативу спереди перехватила Алашеева: нашла Катин бугорок и задёргала пальчиками, сведёнными лодочкой.
— Сладенькая попка, — шептала Вероника. — Нравится, когда язычком в попку?
— Да-а-а, — простонала Солнцева.
Михаил Анатольевич схватил её за ягодицы, растянул и мощно засунул язык в дырочку. Она почти полностью раскрылась. Теперь он лакал её в анус, а она сходила с ума от безумного кайфа, зуд переходил в щекотку, та расходилась волнами удовольствия, генерируемыми в зоне клитора. Палец дяди Миши влетел в анус и задёргался. Катя вытаращила глаза, забилась, прыгая, притираясь клитором об нос. Попа сжималась, сосала палец, пытаясь его отрыгнуть. В следующую секунду туда нырял язык, не так глубоко, но тоже достаточно сильно, чтобы у Кати глаза вылезли на лоб от бесконечной эйфории, льющейся снизу.
Она кончила, затраханная средним пальцем, язык и нос дяди Миши, его щетина, губы, рот, вылизали её, погрузились в её соки. Она спустилась к нему через минуту, с благодарностью вылизывала собственные соки, пока Вероника заканчивала начатое. Схватив шалунью за бёдра, Михаил приступил к завершающей стадии. Член вновь влетел в анус и забился глубоко в попе, чтобы выстрелить всеми накопленными за неполный день соками. Катя в этот момент глубоко принимала в рот язык дяди Миши, тот самый, который всего несколько минут тому нырял ей в анус.
— С Днём рождения, — прошептала она, счастливо улыбаясь мужчине.
— Спасибо, Катенька, — он, судя по улыбке, тоже бы на седьмом небе от счастья.
Шалунья Алашева повалилась на волосатую грудь, оставшись с членом глубоко в попе. Играя языком с Солнцевой, Михаил то и дело спускался рукой к её попе, гладил пухлые ягодицы. Катя раздвигала бёдра, искала его пальчик. Ей было смешно и стыдно, что ей так приятно. Попа зудела и гудела, отзывалась волшебными новыми ощущениями.
— А ты и впрямь сладенькая, — Михаил Анатольевич улыбнулся, встречаясь с ней
Благими Намерениями