— Ох выдрать бы тетя сейчас ремнём по вот этой заднице! — моя ладонь слегка шлёпнула по её ягодицам.
— Ай! Ну так и выдери. Ну же!
— Я бы выдрал, но ты знаешь, я не для неё. Давай, а то скоро на работу. А она всё равно не отвяжется.
И я сунул свой разгорячённый член в её прохладное, ещё не отогревшееся с мороза, влагалище. Она застонала и начала стаскивать с себя одежду, пока не осталась голой, ну не считая трусов, болтающихся на коленях. Люся гладила ей налитые груди, а Макс лёг на Люсю и загнал свой дрын в неё. Все были при деле. Когда Люся припала к груди Марьи губами, та неожиданно кончила, стеная, охая и даря мне благодарные объятия, на которые я ответил полноценным залпом из своего орудия. Люся под Максом уже давно билась в жестоком оргазме, а тот стараясь её догнать, сотрясал всю кровать в мощном треморе. Но вот и он, взревев, оторвал от постели, как на дротике, насаженную на могучий сотрясающийся фаллос, Люсю. Заряд спермы оказался такой силы, что она выбилась из вагины и заструилась по ягодицам.
— Боже! Как это красиво! Молочные реки с кисельными берегами. Так бы и съела!
Марья сместилась к промежности Люси с причмокиванием слизывая побоища.
— Если я только знал, что такая вафлистка, то непременно сдаивал бы тебе порцию в обед.
— Не-а! На работе я образцовая жена! Поэтому, сразу предупреждаю, ни каких намёков и подкатов! Поняли? Это я здесь расслабляюсь.
— И кто ж тебя к такому приучил?
— Братик, окаянный. Сначала сам дрочил, а мне в рот спускал и глотать заставлял. Потом меня дрочить ему научил. Мне даже нравилось. До минета дело не дошло. Мать нас раз застала. Ох! И влетело нам тогда обоим. Высекли до крови. Но вафли я и сейчас люблю. Правда, редко удаётся заполучить. А тут — лафа!
— Тебе твою лохматку показать? — спросила Люся, — Саша тебе своего семени тоже не пожалел. Можно я тоже попробую?
— Ладо, развлекайтесь, вам не на работу, а нам пора. Про тебя скажем, что приболела по-женски. Сиди дома. Поняла?
Горячие ночи