помню, у него есть жена.
— Ну, с женой он сегодня расстался, о чем я, кстати, не жалею. Стерва та еще. — она задумчиво покусала губу. — Жаль только, что он этот разрыв слишком близко к сердцу принимает.
Мне нечего было ответить. В семейные дела Павла Сергеевича я никогда не лез, да он и сам не часто затрагивал эту тему.
— Сейчас ему, как никогда, нужно отвлечься. Расслабиться с красивой девушкой. И молоденькая секретарша была бы сейчас очень кстати.
— Я, к сожалению, ничем не могу помочь, — ответил я, пытаясь сообразить, к чему она ведет.
— К сожалению? — она хитро улыбнулась. — То есть, ты хочешь помочь? Встань, пожалуйста и подойди ко мне.
Я с сомнением посмотрел на нее, потом на монитор. Да что ей надо-то?!
— Да никуда не убежит твоя презентация, — засмеялась она. — Просто подойди. Не укушу я тебя.
Я медленно встал и обошел стол, встав напротив нее.
— Приятные у вас духи, Ольга Владимировна, — я не врал. Аромат был просто потрясающим.
Она улыбнулась, достала из сумочки флакон и поставила на стол.
— Дарю, — сказала она и странно на меня посмотрела. — У меня есть идея, только она тебе может не понравиться. Хотя, как знать...
— Мне уже страшно, — с сарказмом произнес я. — При всем уважении, Ольга Владимировна, мне надо работать.
— Подожди, — тихо прошептала она и провел рукой по моей щеке. — Ты так напряжен. Расслабься.
Я даже немного испугался. Казалось, воздух пропитался сексом. Мне захотелось ее поцеловать, но я сразу же задавил в себе эту мысль. Переспать с матерью босса — это уж слишком.
— Ты знаешь, ты очень симпатичный. Тем проще... — загадочно сказала она и осмотрела меня с ног до головы. — Давай, я тебя переодену. Эти скучные брюки и рубашка могут вызвать только депрессию. Забудь о них.
Я открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у меня в горле. Рубашка вдруг натянулась на мне, упруго стягивая грудь и талию и начала медленно срастаться с брюками, меняя цвет с белого на угольно черный, Брюки, тем временем, укоротились, превращаясь в очень короткие шорты, но только на секунду. Через мгновение ширинка и карманы исчезли, а штанины объединились.
— Ну вот, — улыбнулась Ольга Владимировна. — Так определенно лучше.
Я стоял перед ней, не веря в происходящее, разглядывая очень коротенькое черное платьице с узкими длинными рукавами, туго облегающее мое тело.
— О... Ольга Владимировна... , только и смог произнести я.
— Нет, нет, нет, — она приложила палец к моим губам. — Слишком грубый голос. Скажешь потом.
Вдруг, мне показалось, что я задыхаюсь, будто кто-то сильно сдавил мою шею, делая ее тоньше. Кожа натянулась, вдавливая кадык.
— Вот теперь можешь говорить, — сказала она, оценивающе разглядывая мои ноги.
— В... Владимировна, — я не узнал свой голос, вернее голосок. Высокий женский и звонкий. И очень испуганный... — Что вы сделали!?
— Пока еще ничего существенного, — продолжала она разглядывать мои ботинки. — Какой у тебя размер ноги? Сорок четвертый, да? Как ты относишься к тридцать шестому? Ладно, не отвечай.
Я почувствовал, что ботинки резко стали мне велики. Я посмотрел вниз и с ужасом понял, что они остались прежних размеров. Но не надолго. Спустя секунды три на мне уже были маленькие черные туфельки на платформе с высоким каблуком, из под которых некрасиво торчали носки.
Больше она ничего не спрашивала, да и вообще почти не говорила. Только хмыкала иногда. Я тоже молчал. Мне казалось, что я сплю. Нереальность происходящего меня полностью сковала. Я боялся
После праздника