пошевелиться, чтобы не разозлить ее и только с ужасом наблюдал, как меняется мое тело.
На моих ногах полностью пропали волосы, а кожа стала гладкая и блестящая. Впрочем, волосы, судя по всему, пропали не только на ногах. Сами же ноги тоже изменились, став тоньше
и немного длиннее. Бедра и ягодицы начали приобретать все более округлые женственные формы. Талия же наоборот стала уже.
— Тебе нравится? — наконец спросила Ольга Владимировна, окинув меня взглядом. — Извини, что так долго. Не хочу ничего пропустить. Хочу, чтобы все было просто идеально.
— Пожалуйста, прекратите, — мой голосок дрожал, и я понял, что плачу. — Ольга Владимировна, перестаньте! Пожалуйста, исправьте все!
— Так я именно этим и занимаюсь,
— засмеялась она. — Ты, когда-нибудь носил чулки? Вижу, что нет. Не знаю, что будет завтра, но сегодня я тебя одену очень сексуально. И без красивых чулочек не обойтись.
Реакция моих носков на ее слова была молниеносной. Они быстро растеклись по ногам почти по всей длине, превращаясь в черные кружевные чулки, заканчивающиеся широкими резинками стягивающими ноги и самого нижнего края туго облегающего бедра платья.
— Выпрямись. Что ты скукожился? Спина должна иметь красивый изгиб, — она провела пальцами от моих ягодиц до шеи меняя форму моего позвоночника, придавая моему телу совсем иные очертания. — Вот так. Просто великолепно. Как ты думаешь, тебе пойдет третий размер? Или может четвертый? Хотя Паше большая грудь не особо нравится. Остановимся на третьем. Ты готов?
— Нет! Не надо! — я уже в голос ревел, когда соски напряглись под платьем, становясь твердыми, как камень. Открыв от ужаса рот, я прикрыл их ладонями, которые, вдруг, стали изящными ладошками с тонкими женскими пальцами. Сами же руки истончились, лишаясь мускулатуры, плечи стали уже. Но я не обращал на это внимание. Я во все глаза наблюдал, как растет моя грудь, становясь все больше, и как красиво облегает ее платье, натягивающееся все сильнее.
— Как я уже говорила, ты очень симпатичный мальчик, — она заглянула в мои заплаканные глаза. — Так что, сделать из тебя девочку-красавицу не составит труда. Чуть-чуть головка поменьше тебе нужна, сейчас нос немножко поправлю, скулы тоже, глаза у тебя будут завораживающие, губки чуть пухлее и помягче и с прической надо придумать что-нибудь.
С каждым ее словом я ощущал изменения на лице. Моя голова действительно стала меньше, нос, губы, глаза — все изменилось, а на лоб упала прядь длинных темных волос.
— Идеально, — она с восторгом смотрела на меня. — Осталось последнее и самое важное. Только не дергайся, а то еще сделаю что-нибудь не так, писать будешь криво.
— Нет! Не трогайте его! Умоляю! — я машинально закрылся руками, но это не помогло.
Я почувствовал, как зашевелились мои яички, устремляясь куда-то вверх, внутрь меня и оставляя пустую машонку. Я чувствовал, как они разделились и вдруг остановились, превращаясь в яичники. Я схватился за возбужденный член, пытаясь его удержать, но он неотвратимо уменьшался и, спустя несколько мгновений, я стал обладателем маленькой влажной киски. Слезы катились по щекам от безысходности. Мои пальчики безуспешно пытались найти хоть что-то знакомое в моих, еще мужских трусах, натыкаясь только на маленькую пуговку клитора, устроившуюся между двух гладких и упругих складочек.
— Ой, я чуть про них не забыла, — улыбнулась Ольга Владимировна, превращая мои белые хлопчатобумажные трусы во что-то маленькое и шелковое на ощупь. — Тебе, наверное, не видно, но поверь на слово, на тебе просто шикарные трусики, и не бойся ими сверкнуть, твою щелочку они прикрывают... Почти... И убери наконец-то от туда руки, а
ЖЕНА АНДРЕЯ