— А ты не боишься, что я тебя оскобцую!? — надвигалась на меня разъярённая мать.
— Ты Леночка, сейчас в какой роли выступаешь? Как мать, защищающая девочку или как ревнивая любовница, злая на соперницу?
— Ну ты и кабелюка!! — задыхалась Лена.
Я схватил её за талию и впился поцелуем в губы. Она с яростью пыталась вырваться, но, когда я пробрался ей под юбку и дотронулся пальцами до клитора, она затихла, обвила мою шею руками и вдруг зарыдала.
— Ма? Ты чего? — подползла Катя к матери и обвила её колени руками.
— Да ничего! Жили мы с тобой тихо и мирно. Не было у меня десять лет мужиков и всё было хорошо. И вдруг этот свалился на нашу голову. Ну всё сломал, как медведь в посудной лавке. Ладно я зрелая женщина через пять минут ноги раздвинула, так и дочка-малолетка туда же!
— Мам! Взрослая я уже! Думаешь мне ласки не хочется? И ещё. Ты помнишь, чтоб кто-нибудь смотрел на меня не как на ущербну
ю? А он смотрит на меня как на человека. Ведь правда, Коля?
— Уже — Коля?
— Катёнок, я честно, даже не понял толком — что с тобой не так? Симпатичная девчонка в каталке. Каталка и каталка. Мало ли что?
— А со мной вот что! — Катя рывком задрала юбку, подогнутую под колени.
Нет! Это были не колени, а культи, аккуратные гладкие, но культи почти до середины бедра.
— О! Боже! — опустился я перед ней на колени и стал гладить то, что осталось от когда-то стройных ножек. — Как это случилось?
— Я училась во втором классе. Возвращалась с Новогоднего утренника, с большим подарком. Смотрю наш автобус идёт. Я бегом. Успела. Автобус подъезжает к остановке. Сами знаете, как у нас дороги чистят. На остановке гололёд. Поскользнулась я и прямо под колёса автобуса, а колёса к бордюру вплотную и ноги как ножницами сразу... Хорошо там военврач оказался. Ремнями ноги перетянул, а то бы от потери крови до приезда скорой померла.
— Муж, как узнал, он старше меня был, сразу инфаркт получил и в больнице скончался. — продолжила не весёлое повествование Лена.
В порыве жалости сковавшей мне грудь я склонился к ногам девушки и стал целовать розовые шрамы. Она откинулась на матрас, и я начал покрывать поцелуями её сжатые бёдра от обрубков до паха. Ножки её раздвинулись, и я начал пощипывать губами и гладить руками её ляжки.
Теперь зарыдала Катя.
Ни слова не говоря, Лена начала раздевать дочь.
Я был в шоке, но прекрасно понимал, что так надо и стащил с себя, то единственное, что успел найти — трусы.
Пока Лена возилась с платьем дочери, я подцепил подол её платья и поцеловав женщину в губы, стащил с неё платье.
Катя пришла в себя, почти успокоилась и увидев, что мы уже голые начила помогать раздевать себя. Пока Лена возилась с лифчиком я стащил с девчонки трусики и с удовольствием стал рассматривать рыжеватый кустик, прикрывающий её лобок.
И вот молодое полное жизненных сил обнажённое тело девушки лежит перед нами. Мелкая дрожь вожделения сотрясает её тело. Грудь её вздымается двумя округлыми холмиками, даже большими чем у матери, и с такими же крупными сосками к которым я и припал губами.
Лена поняла, что всё моё внимание переключилось на дочь, опустилась к моим, уже набрякшим чреслам и начила играть с залупой.
Я был на седьмом небе. Я гладил и целовал нежнейшую молочно-белую кожу, к которой никогда не прикасались солнечные лучи. То сжимал упругие грудки, то скользил вдоль увлажнённой щели,
Возвращение домой