Катя лежала с полузакрытыми глазами и бездумно водила руками касаясь ягодиц и моего плеча.
Дрожь девичьего тела передалась и мне. Мои губы соскользнули в аккуратный пупок и ниже в распадок между грубо раздвинутых ляжек к девственному бутону её вульвы.
Я алкал из этого сосуда сладострастия пока её грудной голос не выдал крик. Она кончила, кончила первый раз в жизни.
— Мама! Мамочка! Я сейчас умру от счастья! Боже! Как-хорошо-то!
Катя вырвалась из моих объятий легла рядом с Леной и отобрав у неё член сунула себе в рот, больно прижав шейку зубами.
— Катя, так мне больно! Запомни, что зубы и мужская плоть не совместимы. Только губы, язык, нёбо, щёки и горло. Поняла?
— Я нечаянно, от избытка чувств. Ты же меня покусывал там и мне было очень хорошо.
— Предлагаю сделать перерыв. — сказала Лена. — Пора пообедать, а то сил у нашего самца может и не хватить.
— Я «за», а то у меня с утра ничего во рту не было.
— Наглая ложь! — хитро посмотрела она дочь. — А наши киски?
— От духовной пищи сыт не будешь.
— Ладно пошли.
Быстро накинули они платья, а я шорты на голое тело. Я поднял Катю на руки, хотел по привычке подхватить её под коленки, но вовремя вспомнив, подхватил под ягодицы, мне и ей это понравилось. Она впервые поцеловала меня в губы.
По пути к выходу я наткнулся ногой на тяжёлую бутылку. Коньяк «Cаmus Nаpоlеоn». Эта бутылка давно валялась в углу, и я был на все сто был уверен, что она пуста, но, чтобы её выбросить, у меня как-то руки не доходили.
— Лена, подними-ка эту пузатую бутылку.
— Так она почти полная! — вскричала она, взглянув через неё на свет. — Живём!
— И кажется не плохо. — искренне обрадовался я выпивке.
Стол был давно накрыт, «макароны по-флотски» безнадёжно остыли и их пришлось ставить разогревать. Квашеная капуста с клюквой и солёные огурчики составили вполне совместимую с «Наполеоном» закуску. Мы выпили за знакомство, вспоминая несуразные его моменты, выпили за женщин, за меня. Чуть не спалили макароны и выпили под них.
— Я хочу выпить на брудершафт, чтобы иметь официальный статус любовницы. — сказала охмелевшая Катя.
— А я даже не подозревал, что брудершафт даёт такое право. — удивился я.
— Это я так решила. — подкатила ко мне Катя и перелезла мне на колени.
— Ладно давай выпьем и пойдём в кроватку, любовница ты моя.
— А я? Я тоже хочу быть официальной, а то затрахал до обморока и даже не поцеловал.
— Как тебе не стыдно! Это я тебя не целовал? А с чего всё началось?
— За враньё её надо наказать! — запрыгала Катя у меня на коленках голым задом.
— Сейчас выпьем и обязательно накажем. — пообещал я.
Сладкий поцелуй с Катей явно затянулся. Я уже влез ей между ног, щекотал клитор и провёл разведку упругости её девственной плевы. Оставленная без внимания Лена разделась сама и стянула с меня шорты.
— А я тогда буду целоваться с ним. Правда, мой хороший? — шепталась она с членом погружая себе в рот.
— Всё! Я больше не могу, у меня весь низ живота болит. Я хочу, чтобы ты сейчас же сделал меня женщиной!
— Что ж. Я готов. Твоя мама постаралась. — Погладил я Лену по голове, которая так и не оторвалась от своего занятия. — Леночка, давай порвём ей целку, а потом я займусь тобой. У тебя вазелин найдётся?
— Зачем? Меня без всякого вазелина девственности лишили, своими соками обошлась. — пьяно усмехнулась она.
Автозарисовка