Я приставил головку и без сожаления рванулся в её глубину и застыл с дёргающимся в этой глубине членом, сжатым тесными стенками.
Женя слабо дёрнулась, но не кричала и не ойкала. Я начал накачивать узкое глубокое влагалище, а она извивалась всем телом, периодически содрогаясь, замирая и начиная всё снова.
Если бы не утренняя разминка я бы давно кончил, а так я наслаждался её затяжным оргазмом, выдаивающим мой член.
— Время. — напомнила мне Марина.
— Сейчас. Кончу и пойдём. Брюки посмотри.
— Уже уходишь?
— Пора.
— Жаль. Мне понравилось.
— Оставь телефончик, через недельку позвоню.
Странно, но член начал опадать и вывалился из дёргающегося влагалища со следами крови.
Я подмылся, оделся, и голенькая Женя сунула мне в карман бумажку с телефоном.
...
На переговоры мы опоздали, но на это никто особенно не обратил внимания. Похоже нас особенно и не ждали.
— Болото. — дала характеристику сонному предприятию Марина.
Через полчаса удалось собрать нужных специалистов. Проблема с протезами им была хорошо известна, но отношение общества к инвалидам как к людям второго сорта, не предполагало приоритетного финансирования и на это выделялись жалкие крохи. Те новации, которые энтузиастам удавалось пробить, не получали широкого распространения и чахли на корню.
Даже выложенная на стол кисть не произвела на участников встречи большого впечатления. Игрушки всё это, и никто их внедрять не будет. Стоят они дорого, а инвалиды люди бедные. На государство надежды мало.
Идею создания центра, восприняли как нужную, но...
Согласились помочь в подборе материалов и технологий.
Хоть за это спасибо. Я оставил визитку.
Удручённые мы вышли на улицу.
— Не болото, а трясина! Всё настроение испортили. Прям напиться охота, такая тоска зелёная.
— Вот и пойдём ко мне, там и накатим. — предложила Марина.
— А пошли. — согласился я, совершенно забыв разговор о её матери.
...
Мы заглянули в маркет, прикупили коньяк, коробку конфет и весёлые ввалились в её квартиру.
Присутствие хозяйки дома выдал аромат домашних котлет.
«Вляпался!» — Мелькнуло в голове.
— Мама! Я не одна. — крикнула Марина.
— Ты бы хоть предупредила, а то я в таком виде! — вышла в коридор женщина, кокетливо поправляя художественно взлохмаченную причёску, рукой в гипсе. — Извините, я недавно проснулась. На больничном можно и подольше поспать, а переодеваться с такой рукой не удобно.
Действительно, она была по-домашнему одета в короткий халатик на длинную ночнушку и в стоптанных тапочках.
— Очень приятно. — протянула она мне здоровую холёную руку из широкого рукава. Я наклонился, чтобы поцеловать ей руку и случайно заглянув в рукав увидел её большую обнажённую грудь.
— Мамочка, мы сегодня в трауре, — объявила Марина, выставляя на стол бутылку с закуской, — и решили напиться.
— Что случилось? — искренне обеспокоилась Вера Ивановна, глядя, то на меня, то на дочь.
— Шутит она. — поспешил успокоить я женщину. — Просто наше совместное предприятие никак не хочет тронуться с места. Люди попадаются какие-то пассивные. Куда не зайдёшь — болото. Было бы хотя бы озерцо с ряской, можно было бы эту тину разогнать, а тут топь.
— Знакомо. Самой в такой среде приходится обитать. Не расстраивайтесь. — взяла она мою руку выше локтя и по-матерински привлекла к себе. Я оступился о коврик, налетел на женщину, и чтобы не упасть вместе в ней, обхватил её за талию и прижал к себе. Я как-то сразу почувствовал её мягкую наготу и задержал в объятиях, вероятно, чуть дольше, чем это требовалось.
— Извините, я такой не ловкий. — не выпускал я женщину из своих рук.
А все могло пойти по другому сценарию.