В деревне долго не спят. В деревне ранние пташки. Вот и я подскочил ни свет, ни заря, оставив сеструху дрыхнуть. Она лишь проворчала что-то, когда выползал из-под неё. Едва ли не целиком на меня забралась, руки-ноги и всё остальное сложила. Заворчала, укутала голову одеялом, оставив задницу на растерзание врагам, ежели такие найдутся. Да, селянином быть не так-то и просто. Встань пораньше, ляжь попозже. И весь день в трудах и хлопотах, в заботах. Эк как жалостливо я о себе, о бедолаге. Едва слезу не пустил. А то как же. Не просто селянин, Фигаро какой-то. И туда надо, и сюда. Хоть разорвись. Вот, к примеру, задница Людкина. Выставила, негодница, укутавшись с головой, а ведь того не поймёт, что попенция у неё очень уж привлекательная. И взволновала она меня до невозможности. Только, ежели на ту приманку клюнуть, то и скотинка моя голодной останется. Это ведь не на пару минут дело.
Ну да ладно, управился с хозяйством, пора и сестричку будить. Мы ведь вчера до того докувыркались, что так и заснули, даже не сбегав в ванну. Я с утра помылся, а вот у Людки поди всё слиплось. Наспускал-то достаточно. Может проверить? А почему бы и нет. Ишь, попка какая, будто у молодайки какой. А уж темпераменту сестрички любая молодка позавидовать может. Не обманывала, утверждая, что заездить может мужика. Обычного. А я-то родня, сам такой. И что за порода у нас такая ебливая? Будто чего иного важного в жизни больше нет. Ладно, разбужу, а там посмотрим. День большой, времени хватит. К тому же вчера так и не добрались до разговоров, не до того было.
— Ээй, пчёл, вставай! Я пришёл к тебе с приветом...
Людка дрыгнула ногой, едва не заехав мне по носу. Вот был бы концерт, кабы нос сломала. Пробурчала, вылезая из одеяльной куколи
— Точно с приветом. Кто же в такую рань встаёт? Время сколько?
— Почти семь. Утра, соответственно.
— Нет, ну разве ты не ненормальный? В такую рань подскакивать. И зачем?
— Кто рано встаёт...
— Тот весь день сонный ходит. - Сестра явно не в духе. Да она и в детстве любила поспать. - А я сонная злая. Изыди. Если бы не в туалет, хрен бы встала. И почему пчёл? Тогда уж пчела.
— Пчёл - это трутень. Ой! Ты чего?
Еле успел отскочить от сердитой старшенькой. Села на кровати, сладко потянулась, зевая с подвывом. Да так сладко, что невольно повторил её зевок. Всё же обезьянья природа сказывается в человеках.
— Ничего. Трутня нашёл. Да я последние дни словно пчёлка Майя кручусь. И вообще Отвали в сторонку, дай встать. Ой, мама! - Сестричка прижала ладони к промежности. - Не донесу. Бллллядь!
Донесла, не расплескала. Покуда Людка справляла свои утренние дела, приготовил завтрак. Яичница с салом пусть и не ресторанное блюдо, зато вкусное и сытное. Вона как сестрица наминает, только уши шевелятся. Дык понятно, что калорий вчера потратили немеряно.
Людмилка, подцепив на вилку добрый шмат зажаренного сала, осмотрела его со всех сторон, будто сомневаясь в пригодности, попыталась полностью засунуть в рот. Не вышло. Откусив приличный кусок, начав жевать, что-то попыталась сказать с полным ртом.
— Гыбыр....Мыбыр....дыр...быр...
— Хуй со рта выплюнь.
— Чтоооо?! - Сеструха взревела раненной медведицей, у которой, к тому же, попытались отнять медвежат. Ты смотри, ни одного кусочка не выплюнула, всё сглотнула. - Да тыыыы...
— А что я? - Сделал невинное лицо, даже руки в стороны развёл.- Это просто присказка такая. И нет у тебя во рту ничего, кроме яичницы. Да откуда взяться. Я-то
как то давно