было удобно одеть. И когда мать проснула ногу в один чулок, то я увидел её чёрную промежность и половые губы тёмно-лилового цвета. Большие, толстые, они торчали из прорези маминой пизды, словно лепестки вялого цветка.
Заметив мой взгляд на её промежность, Нина улыбнулась и пальцами свободной руки. Раздвинула свою чёрную щель, показывая мне ярко- алую плоть влагалища. Контраст был разительным и возбуждающим. Отвислые тёмно-лиловые половые губы, торчащией из пизды моей матери, скрывали под собой красную плоть вагины. Самого "сладкого" места на теле женщины.
— Никогда их без трусов на себя не одевала...
— засмеялась мать, вставая с дивана и подтягивая колготки на животе до пупка.
— Туфли мам одень, и пройдись в них по комнате...
— попросил я мать, включая в зале люстру на потолке. Одев колготки Нина меня уже не стеснялась, а я хотел её видеть более отчётливо чем при тусклом свете торшера.
— Ой, да ну тебя Костя, вечно ты что-то выдумываешь...
— сказала мне мать, но туфли все же одела и пришлась по комнате от двери до окна, цокая каблуками и призывно виляя жопой. Зрелище было нужно сказать завораживающие. Высокая черноволосая женщина за сорок лет, с голой грудью, шла по полу комнаты цокая каблуками. Без трусов в натянутых на голое тело чёрных полупрозрачных капроновых колготках, и в белых туфлях на ногах.
— Ну как, хороша я? Получше чем эта блядь твоя сестра выгляжу...?
— спросила у меня Нина, подходя ко мне спереди и ложа руки на мои плечи. При этом мать кивнула головой на дверь зала, за которой в своей спальне спала её старшая дочь.
— Да мама, ты лучше Тани. И я люблю тебя Нина...
— в очередной раз признался я в любви к собственной матери. Но правда не сильно громко, боясь что мои слова услышит старшая сестра. А я не хотел вражды и сцен ревности между мамой и дочкой. Хотя по правде Нина мне нравилась больше чем Таня. Не смотря на то что у молодой сестры, груди были не такие отвислые как у матери. Да и в целом тело у Тани ядреное и упругое, по сравнению с мягким телом сорока однолетней Нины.
Но возможно на подсознательном уровне, мать мне нравилась больше чем сестра. А секс и ласки с Ниной был в разы приятнее, чем с её двацатипятилетней дочуркой. Только у мамы не было в её полуотвислых сиськах, такого вкусного молока которое было в грудях у Тани. Но этот недостаток, с лихвой компенсировался узостью Нининого влагалища. Пизда у матери была уже чем у её дочки, и не так разбита членами мужчин, как влагалище Тани.
— Ты мне тоже нравишься сынок. Ни с одним мужиком так хорошо не было как с тобой Костя. А твой член сыночек, он как раз для меня. Я давно хотела такой большой попробовать. И с молодым парнем лечь в постель. Но у нас в деревне сам знаешь это невозможно...
— сказала мать, беря меня за руки и ложа их на свои чудесные груди, когда-то вскормившие молоком. К слову сказать сиськи у Нины, были копией грудей Тани, по форме и по размеру. Такие же вытянутые словно две большие дыни, с тёмно- коричневыми сосками на концах. Только у мамы они были поотвислее чем у её дочки. У родившей ребёнка сестры, околососковые круги были обширно темного цвета.
А у мамы они не так ярко выражены. Но всё же я стоял с мамой лицом к лицу, и с невероятным наслаждением, мял руками ей груди. Упираясь родившей меня женщине, хуем
Писающей девушке