— Мы — первые! — крикнул Сашка, мы сразу заняли за ними! Правда, Лизок? Ну, давай, не стесняйся, никто не увидит!
И Сашка потянул за руку свою Лизу к освободившейся комнате, и она вяло упираясь ногами, проследовала за мужем. Паша молча вновь поднял на плечо камеру и скрылся за дверью вслед за ними.
Когда Сашка и его Лиза вновь вошли в комнату томным шагом, и жена нежно чмокнула его в щёку, моя первая вскочила на ноги и потянула за собой. Паша с невозмутимой улыбкой указал нам на стул для одежды. У жены тряслись от волнения руки, и ей пришлось даже помогать выпутать босоножку из трусов. В таком состоянии я ещё никогда не видел своей супруги.
Она встала коленями на край разложенного дивана и оперлась о него ладонями. Даже зажмурившись от стыда, но задыхаясь от волнения, жена ждала, а Паша делал крупные планы её и мои. А после я буквально провалился в жену, ставшую неожиданно просторной, какой я её прежде не знал. Я еле касался её, скользя безо всягого трения или сопротивления, и потому длилось это необычно долго. Я уже начал уставать, когда жена стала сужаться, и вот тогда мы оба завыли, и достигнув разрядки, замерли. Руками я ухватил свою милую в сгибе ног, у самого таза, оторвав её колени от опоры, и чувствовал, как подёргиваюсь, изливаясь и болтаясь в пустоте, ударяюсь в стенки, как язык в колоколе. Моей это нравилось. Но всё — не вечно, и я опустил жену на диван, повернув на бок, а после и на спину. Развёл её ноги, подставляя под камеру, и пальцами раскрыл мокрые губы. Жена ловила кайф, и её лицо камера тоже сняла.
После нас в комнату должна была зайти последняя пара, Лена с Борей, но мы, как в трансе каком-то, вышли такими, какими были после занятия любовью, и даже не думали об этом. Нам было — прекрасно. Мы обнимали и благодарно целовали друг друга. Только подойдя к столу до нас дошло, что мы — не оделись. И тут же услышали Сашкин голос:
— Я же говорил, что не надо! Всем по барабану уже! Мы плюхнулись на диван, стараясь сообразить, как нам теперь быть, а шебутной Сашка уже поднял на ноги свою жену, и, стянув с себя трусы, уже стягивал с Лизы её сарафан. Она была смущена и постаралась поскорей присесть обратно за стол, чтобы видно было хотя бы только её грудь.
— Браво! — захлопала в ладоши Пашина Наташа — а мы думали, что никто из вас не решится, хотя после съёмок всем неохота снова одеваться.
— Почему? — удивилась Ленка.
— Чувствуешь себя совершенно свободной, да и чего стесняться после того, как камера тебя уже разглядела во всех подробностях!
— Ну, что, давай? — подначил Вовка жену.
— Ну, давай, давай! Чего спрашиваешь! Всё равно ведь снимешь! — ответила вечно недовольная мужем Светка. Вовка тут же ловко стянул через голову с жены сарафан. Одна грудь её вытряхнулась из одежды в тарелку, прямо на ложку с салатом оливье, который тут же оказался на лице её торопыги мужа.
Все расхохотались, разрядив ситуацию. И не могли никак успокоиться, видя то, как гуди Светланы, сотрясаемые смехом, расплывчатыми розовыми ореолами сбросили со стола и вилки и саму тарелку. Светлана ахнув, замерла и сразу посерьёзнела. Она развернулась на стуле к мужу:
— Это, между прочим, твой салат. Вот ешь теперь, давай, а то я встать даже не могу!
ДЕНЬ РОЖДЕНИЕ АЛЕНЫ