это будет немного мешать, – выпалила Свон.
Миллс резко отстранила Эмму и посмотрела в глаза жены. Она искала там намек на шутку, но Эмма хоть и улыбалась, но Реджина поняла, что девушка говорит серьезно.
– Мы, правда, заведем ребенка?
Эмма перелегла на бок и нежно погладила живот любимой. Свон прекрасно знала, что Миллс хотела и хочет детей, а Эмма будет безумно рада и счастлива, если в их доме будут топать маленькие ножки.
– Ри, маленькая моя, – шептала Свон и прикоснулась губами к животу жены, – я очень хочу, чтобы у нас был малыш… или малышка.
У Миллс выступили на глазах слезы, она очень давно хотела ребенка. Она пыталась выбросить эту мысль из головы, но когда появилась в ее жизни блондинка, она вновь задумалась о том, что они все же когда-нибудь заведут ребенка.
– Эм, я была беременна.
– Реджи, любимая моя, – стирая скатывающую по щеке брюнетки слезу, шептала Эмма, – все будет хорошо. У нас будет ребенок, которого мы не потеряем, и будет растить и любить вместе, – Свон не хотела сейчас расспрашивать Миллс и бередить старые раны.
– С тобой, я всегда знаю, что будет все хорошо. И у нас обязательно будет малыш, – уже с улыбкой, сказала Реджина.
– Или малышка, – улыбнулась блондинка и, чмокнув еще раз животик любимой, слезла с постели.
Реджина посмотрела на счастливую жену и обратно откинулась на кровать.
«У меня настоящая семья. У меня будет ребенок. За эти две недели я изменила свою жизнь, точнее ее изменила моя Эмма. Эмма Свон. Выскочка, которая выводила меня на эмоции. Любовь всей моей жизни. Девушка, которую я люблю и никому, никогда не отдам»
– Свон, а я тебя люблю, – выйдя из задумчивости, сказала Миллс.
– Миллс, я люблю тебя сильнее, – съязвила Свон, рассматривая вещи в шкафу.
– Ну и что ты туда уставилась? – спросила Реджина.
– Думаю, что сегодня надеть, – доставая белую майку и джинсы, ответила Свон, – может это?
– Можно нескромный вопрос, а в твоем гардеробе платья есть? – с ухмылкой спросила брюнетка.
– А ты не помнишь наше знакомство? – с хитрецой в голосе подмигнула Эмма и достала короткое белое платье, которое надевала на прием в честь начала турнира.
– Кстати, я не помнила, во что ты была одета. Меня одолевала такая ярость, что единственное, что я помню из знакомства с тобой – твои глаза, – ответила Миллс, – а ты помнишь, во что была одета я?
Эмма хитро улыбнулась и открыла дверцу шкафа со стороны одежды Реджины. И достала вешалку с длинным черным платьем, полностью открывающем спину и на одном пальце вытянула вешалку, показывая Реджине.
– Зараза, – с ехидной улыбкой пробубнила Миллс, – ты, что помнишь все мои наряды или этот так тебя зацепил?
– Я с первого взгляда восхищалась тобой. Твоей красотой и надменностью, – с улыбкой говорила Эмма, смотря на лежавшую, на постели Миллс, – а твои наряды только подчеркивали твои черты характера, – снова отвернулась к шкафу Эмма и достала синее платье Реджины, – а это ты надела, когда мы с тобой ездили в
Как сказка стала былью (Нарвавшаяся грязнуля)