приходилось принимать в попку уже три пальца. Теперь мама застонала.
— Игорь... может не надо, — взмолилась она, — пожалей меня... Я же тебе не девка из хмельного дома.
— Будь послушной девочкой, мам. Расслабь попку... , — пробормотал Игорь, — я всё равно возьму твою попку... Слишком она у тебя красивая..
Мама обречённо простонала. Игорь настойчиво трахал её попку тремя пальцами.
— Сын, твой отец никогда не брал меня так... , — привела мама последний свой аргумент. Игорь усмехнулся в ответ:
— Мам, кажется, на эту тему, мы сегодня уже говорили. Отцу ты была женой, а мне ты наложница... Знай своё место..
— Ты же хочешь, что бы я тебе сына родила, — с какой-то ехидцей вымолвила мама, елозия попкой из стороны в сторону.
— Мам, вот как родишь, — так и посмотрим.
Его член упёрся в тугой анус матери..
— О, мама... — простонал он, крепко сжимая её бёдра и толкая мать на себя.
Одна история в Олениче. Часть II. Воля отца.
Глава I.
И как по Вашему должна выглядеть встреча матери и сына, которые не виделись всё лето и половину осени? Учитывая, что сын, — молодой отрок осьмнадцати зим и всё это время находился в своём первом походе в оленической дружине где-то в половецкой степи, в очередном ответном набеге, рискуя то и дело быть сражённым поганой стрелой или саблей. А мать всю жизнь души не чаяла в своём любимом и ненаглядном первенце, могучем красавце — богатыре, пылинки с него сдувавшая. И теперь, когда родное чадо где-то в далёкой тьму-таракани головой своей рискует, каждый день она кручинится, слёзки льёт, да в церковь бегает испросить у Боженьки, чтоб вернулся сыночек любимый в родные места целым и невридимым.
Это как раз про Яра и Настеньку. Яр мой старший брат. Огромный могучий, словно дуб, али медведь, но добродушный и улыбчивый, с малых лет его хвалили оленические учителя нашей школы боя для отроков, ибо равных ему в рубке мечом или секирой среди ровесников равных не было.
Я любил брата и во всё мечтал походить на него.
Старейшины-то всё мнили меня в учёные писари, — мне легко давались грамоты, что греческая, тьфу, значит византийская, что нашенская, что арабская косновязь, да и со сложением и вычитанием у меня проблем не было... Но глядя на брата, я просто с утра до вечера пропадал в школе воинского боя, упражняясь с мечом и копьём, — хоть за то, и не раз, был нещадно порот отцом по наущенью нашего старейшины.
И нынче, конечно, я дождаться не мог, когда и мне через зиму (целая зима!) минёт шестнадцать и настанет и мой черёд в рядах дружины идти в поход. Эх... как отчаянно я завидовал брату и до слёз жалел, что не могу с ним плечом к плечу оказаться в этом походе!
Настёна, Настенька, ну, или Настя, — так звали маму. Хрупкая, миниатюрная, с ладным стройным, словно у юной девицы телом, длинными аккуратными ножками и высокой упругой грудью и чудесными длинными густыми пушистыми чёрными, словно смоль волосами, мамочка по характеру была, словно родник в лесу, вечно бойкой и весёлой. Лицом она была совсем не из нашего народа. Черноокая, с пухлыми сочными губами и детскими ямочками на щёчках, — в ней явственно, как говаривали старики, проглядывались черты тавричанки.
Впрочем, того мама о себе не помнила. Ещё в детстве, лет в пять, её продали торговцам людьми. В Олениче её купил сердобольный священник отец Алексий, и долго мать в нашей церкви готовили для служения Богу,
Сайт знакомств