как приятное приложение, что ли, верно? Ну, да не про наши дела речь.
Дома мы тоже всегда стараемся голышом ходить, если не холодно. Даже у дверей специальная вешалка есть для халатов. Позвонит кто — встречаем одетыми. Ушел — халат на вешалку. Ну, и дочка ничего странного в этом не видит. Годов в пять-шесть поинтересовалась «устройством» папы, поглядела, даже потрогала с разрешения, а потом будто и забыла. А что такого? Если никто не скрывает, всегда на виду — то это для детей неинтересно, так ведь? Им запретное подавай. А она и сама голышом рассекает. И в Коктебель с нами ездила, и в Серебряном Бору бывала. Видела, что мы не одни такие».
Не хочется его перебивать, вижу, что речь идет о чем-то личном и не простом, но в парилке сидеть уже тяжеловато. Антон все-таки на пять лет моложе, да и здоровье у него лучше — не пьет, не курит. Идеальный, прям, мужчина. Ха-ха-ха.
— Пойдем, — зову я Антона, подымаясь с обжигающих досок парилки. — Окунемся в джакузи, там продолжишь...
Шум моторчика и пузырящаяся вода слегка заглушают звуки, но Антон сидит рядом, и мне все прекрасно слышно.
«Это где-то с год, как началось. У Тоньки первые месячные... Ничего, что я так откровенно? Ну, и тут как перевернулось все. Понимаешь, начала она за нами подсматривать, подслушивать. Мы, когда
сексом занимаемся — обычно поздно вечером — двери, конечно, закрываем, но ведь не будешь каждые пять минут вскакивать и проверять — плотно закрыто или нет. Да и дочь всегда равнодушна к этому была и спала крепко, не отвлекала нас от приятных вещей. А тут... Раз её жена застала, чуть лоб не разбила, когда подмываться пошла. Потом и я. И еще начала подслушивать, когда мы о встречах договариваемся. А там же иной раз такое завернешь! Ну, и всякие фривольности, пошлости — не без того. А тут и Лерка начала нервничать. Говорит, все я ей объясняла, и про секс, и про детей — откуда берутся, и про то, что лучше этим рано не заниматься. Полный интернет порнухи, смотри — не хочу, а её под дверь родителей тянет. Да еще эти касания. Ну, в наших семьях, у нудистов, простые прикосновения никогда сексуальными не считались. Ну, села дочка ко мне на колени голенькой попкой, может, и почуяла мой хер, только я ведь от этого не возбуждаюсь.
Ладно, короче. Мы решили с ней поговорить на эту тему. Долго момент выбирали, чтобы и дома все были, и настроение хорошее.
Огорошила тогда нас Тонька. Прям, пыльным мешком из-за угла. Спросила, а чего вы прячетесь от меня, если секс — дело естественное и приятное? Вот честно, сами не знали, что ответить. И в самом деле, если все так, как мы ей рассказывали, то и трахаться должны были не скрываясь. Но вот все равно какой-то барьер стоит. Типа, нельзя, потому что нельзя, и все. Думали мы, думали... но недолго, все-таки что-то решать надо было. И придумали так: дверь с тех пор в спальне не закрываем. Хочет Тонька — смотрит, не хочет — спит. Она и правда немного поутихла, подсмотрела пару раз, потом, видать, «наелась», ведь мы же не напоказ, как в порнухе, а для себя. Тут и видно плоховато, да и частенько не поймешь что и зачем. По молодости еще, помню, снимали свое видео, вот там так и было.
А потом, через пару-тройку месяцев, Тонька опять заинтересовалась. Стала приходить к нам прямо во время процесса. Садилась в уголочке или на кровать, смотрела во
Десять писем. Часть I. Письмо первое