Василия Сергеевича. Возбуждение с новой силой вспыхнуло в моём сознании, член внутри меня стал набухать, и я просто выпустила его наружу в полную длину и ширину, чтобы не отвлекал. Он буквально выпрыгнул из меня и, распрямляясь, со смачным шлепком столкнулся с моим пупком. Я почувствовала, как дед кончает, изливаясь в кого-то, крепко сжав партнёршу в своих объятиях. Надеюсь, что под ним дочь, а не очередная её пьяная подружка или шалава с улицы. Дед приподнялся на руках, я присмотрелась к лицу женщины и узнала счастливое лицо Нади. Вот и славненько. Осмотревшись вокруг, я могла различить только очертания мебели в их комнате. Вот и хорошо. Сильное желание крепко обнять кого-нибудь обуяли моё тело, я быстро развеяла представление деда и открыла глаза. Рука моей ненасытной бабушки уже тянулась к моему здоровенному члену, и через мгновение он оказался в плену мягких толстеньких пальцев. — Ох, — вырвалось из меня одновременно с бабушкой. Она отпустила моего бойца, бережно сняла маму со своих колен, положила её рядом с папой, потом быстро перекинула одну ногу через меня, схватила за талию и стащила вниз. Я съехала с подушки, как со снежной горки, и моя головка, шлёпнув её по лобку, прошлась по мягким губи́щам, раздвинула их в разные стороны и не успела я опомниться, как провалилась в её жаркое лоно. Бабушка резко опустилась, и я снова упёрлась головкой в задний свод её пышного влагалища, которое страстно обхватило мой дрын по всей длине и мы одновременно замычали протяжное «М». Желание обнять и прижать усилилось в разы́. Я прильнула к этому знойному телу, зарывшись в тяжёлых сиськах так, что они перевалились через мои плечи и только мой нос с глазами оставались на поверхности этих колышущихся холмов. Звуки внешнего мира снова пропали, и только пыхтение бабушки ласкало мой слух. Началась бешеная скачка. Сжатый воздух шумно выдавливался из моих лёгких под тяжким грузом прыгающего на мне живота. Как же я люблю её темперамент, как же мне хорошо одновременно находиться в ней и под ней. Первые оглушающие стоны затмили все звуки, и я руками помогала ей насаживаться на мой кол, растягивая её внутренности до предела. Стоны становились всё громче, я кряхтела, но мне было так приятно, что только крепче стискивала объятия. Наездница уже перешла на крик, обняла меня своими руками, и моё тело стало дрожать от предвкушения сладкого оргазма. Ещё чуть-чуть, ещё немного, нужно дождаться, когда она… — Да, да, — закричала бабушка, остановила свой галоп, затряслась и страстно прижала меня к себе в бурном оргазме. Меня тут же тряхнуло, впечатав в мягкое тело, я обняла её насколько достали руки, и почувствовала, как сперма сильным толчком устремилась из моего канала в самую глубокую часть её вагины. Она доила меня, выдавливая всё до капли, а я кричала в её сиськи так, что она не слышала, а чувствовала мой крик. — Да… кончай… кончай больше! Рожу́… дочку… как ты… сладкую… любимую… — кричала бабушка, сильнее вжимая меня в себя. Сперма продолжала вырываться из моего члена, заливая бездонный колодец, а бабушка вытащила мою голову из своих грудей, навалилась и я почувствовала, как её губы накрыли мои. Именно накрыли, потому что мои пухлячки́, по сравнению с её пельменями, были узенькими полосочками на лице. Последний выброс моего семени в трепещущую вагину расслабил меня, и я как тряпичная кукла повисла на руках бабушки. Она дождалась, когда поток спермы прекратится, сжала свою вагину, слезла с моего члена, не пролив ни капли и нежно подвинула меня обратно на подушку. Она легла рядом,
Тает, тает на моём конце!