Аслан подошёл к ним и встал на одно колено, как будто его собирались посвятить в рыцари. Гюля переступила через валяющиеся на полу трусики и поставила носок туфельки на его выставленное вперёд колено. Аслан посмотрел на брата:
— Она кончой пахнет и пиздой!
— Хочешь, чтобы простила — целуй! — провозгласила Гюльсум с королевской гордостью в голосе.
Он склонился и поцеловал коленку жены. Она захихикала:
— Щекотно! Прощаю!
Аскер в это время вовсю лапал её грудь. Второй раз за последние три часа я видел эту картину. Точнее, сейчас видел не совсем качественное отражение. Я уже не думал о том, что стою голый и подглядываю, мной овладело всё то же возбуждение. Член стоял как дубовый. Думал я совсем о другом — как незаметно проскользнуть в кухню и смотреть оттуда, прячась в темноте. Я стал ждать случая, и он вскоре представился.
Сегодня парни не утруждали себя ласками, по крайней мере сейчас. Я подумал, что они собираются её трахнуть минимум третий раз, поэтому, раздев, они просто её бросили и стали раздеваться сами.
Голая Гюльсум подошла к столу, повернувшись спиной к парням и к двери, и попыталась его раскачать.
— Мой муж обещал трахнуть меня на этом столе. А вы можете? — спросила она у парней.
Оба повернулись к ней, и в этот момент я шагнул в сторону кухни — раз, другой, третий, и оказавшись в тени, встал так, что увидеть меня можно было только если специально всматриваться. Я смотрел во все глаза. Аслан подхватил мою жену подмышки, а Аскер нагнулся и взял её за бёдра, почти у коленей.
Они положили смеющуюся и извивающуюся Гюльсум поперёк стола, и Аскер с отчётливым чавкающим звуком загнал в неё член, резко, без всяких прелюдий.
— Какие вы, мальчики, неугомонные! — с восхищением сказала моя жена, и взяла в рот член Аслана. Аскер держал её согнутые в коленях и прижатые к груди ноги за лодыжки, широко раздвигая их в стороны. Аслан мял её груди, а она держала его за бёдра, то притягивая к себе, когда заглатывала его головку, то отталкивая, чтобы вдохнуть.
Я стоял в своём убежище и снова меня сметала лавина чувств. Злость, ревность, вожделение, обида, похоть... Снова одновременно хотелось унизить, изнасиловать, причинить боль, и в то же время доставить ей наслаждение, заставить извиваться от оргазмов.
Она извивалась, только наслаждение ей доставлял не я, а парочка молодых мальчишек. Стонать она могла только когда выталкивала член Аслана из горла, поэтому слышны были только её судорожные, как всхлипы, вдохи и выдохи, тяжёлое дыхание Аскера, чавкающе-хлюпающие звуки, издаваемые её вагиной и шлепки яиц Аскера о ягодицы Гюли.
Вот так, молча, она кончила несколько раз — вздрагивая, выгибая спину и пытаясь свести ноги. При этом она впивалась ногтями в бёдра Аслана, они уже все были в красных точках. Он кончил первым — сильно сжал груди Гюльсум, дёрнул тазом и замер, чуть прогнувшись назад, пока она судорожно сглатывала. От этого зрелища хрипло застонал и задёргался Аскер, вызвав очередной оргазм моей жены.
Она немного полежала, восстанавливая дыхание, потом перекатилась на бок, слезла со стола и подошла к Аскеру. Встав на колени, она тщательно облизала его обмякший член, потом то же самое сделала с членом подошедшего к ней Аслана.
Братья оделись и пошли к выходу. Когда они подошли к двери в кухню, я ушёл как можно дальше, буквально вжимаясь в стену. Я подумал, что сейчас было бы очень смешно, если бы кто-то из них захотел холодной водички из крана и зашёл в кухню. Особенно этот сучонок Аслан.
Мамина депрессия