кожей, сжимаю в ладонях кружку горячего чая. Мысли бороздят просторы, взгляду стремлен в одну точку.
Скрипнула калитка. Я как будто очнулась, стряхивая с себя этот гипнотический дурман. Через несколько секунд в дверь открылась, и на пороге появился Кирилл.
Промокший до нитки, он сжимал в одной руке невесть откуда взявшуюся удочку, а в другой сетку с парой некрупных рыбин. Под его ногами быстро разрасталась лужа.
— Кошмар! — констатировала я.
— Вот, держи! — он сунул мне сетку рыбой. Одна из них слабо трепыхнулась.
Я не без брезгливости взяла добычу, густо пахнущей рыбой, и положила в раковину. Кирилл же, шмыгая носом, стоял мокрый, но довольный.
— С чего ты на рыбалку решил сходить?
— Да просто, — он пожал плечами, — Серега позвал.
— Вы тучи не видели что ли?
— Неа. Увлеклись.
— Увлеклись... — проворчала я, — Промокнете до нитки, а потом воспаление легких подхватите. Все лето в больнице пролежишь.
— Не подхвачу, — самоуверенно парировал он и тряхнул головой, орошая брызгая все близлежащие предметы.
— Простудиться легче легкого, — не принимая его ответ, проговорила я. — Иди и возьми сухое полотенце. Мокрое в стирку кинь! Я тебе чаю налью.
Обещанный чай дожидался его на столе вместе с бутербродами, когда он появился в проходе, закутанный по пояс в полотенце. Я сразу поняла, что под ним намеренно ничего нет. Хитрость или просто лень?
— Садись, — кивнула на стул и пододвинула бутерброды.
— Спасибо.
Он принялся за трапезу с аппетитом, запивая все горячим чаем.
— Чего сухое не надел?
Кирилл пожал плечами.
— Зачем? — лаконично спросил он и посмотрел на меня.
— Чтобы с голой задницей не ходить, — сухо аргументировала я, — Чтобы не шмыгать соплями потом с температурой.
Он снова состроил безразличный вид.
— Не заболею я, уже сколько раз под дождь попадал и ничего. А голой задницей тут уже никого не смутишь, — добавил он тише.
Я взглянула на него пристально. Он стушевался.
— Ну, в смысле, вроде стесняться то нечего уже. Разве я не прав.
— Дело не в этом, — вздохнула я, — А что если кто-нибудь зайдет и увидит?
— Никто не зайдет, — покачал он головой, — Дождь проливной, калитка заперта. Ходи как хочешь и сколько хочешь.
— Но это не значит, что нужно ходить голым!
— А что тут такого? Тебе не нравится?
— Вовсе нет. Я не к тому. Просто... — я не знала, как подобрать весомый аргумент, — Просто так не принято.
— Кем?
— Людьми.
— То есть ты обязательно должна делать, что хотят другие люди, а не ты?
— Нет, — запнулась я, — нет...
— Каждый в праве ходить так, как он пожелает.
— Верно, но...
— Я хочу ходить так. Я же никому не мешаю. Я тебе мешаю?
— Нет.
— Так ты против?
— Нет, наверно.
— Ну, вот, — подытожил он.
«Ладно, не буду его переубеждать» — сказала я сама себе, — «Он уже не маленький»
— Спасибо, — допивая чая, проговорил Кирилл, — Было очень вкусно.
— Сполосни чашку, — попросила я, прихлебывая из своей остывающий напиток.
Кирилл, взяв посуду, встал изо стола и направился к раковине. На стуле осталось давешнее полотенце. Я не могла не отметить красоту его члена, как бы не старалась этого не замечать.
«Он этим покорит еще не одно женское сердце. И не только сердце, надо полагать. Но на его провокации реагировать не буду»
Он с нарочитой невозмутимостью вымыл чашку и проследовал мимо меня вглубь дома, сверкая на контрасте с загаром бледной задницей.
Громыхало все сильнее и раскатистее.
Я переместилась в свою комнату и, включив свет, читала книгу. Сквозь приоткрытое окно веяло дождем и свежестью. Кутаясь
Фотомодельки