ступеням наверх и оказалась в тесной комнатушке. Желтый свет масляного фонаря с фитилем из мха рисовал на стенах жутковатые тени. Хрох сидел спиной ко входу и снимал шкуру с пойманного им серого кролика. Целая охапка других зверьков ожидала своей очереди поодаль. В углу домика прежний хозяин сложил из камней подобие печушки с дымоходом. Теперь там искрились угли.
Хрох не обернулся на шаги. Не удивился тому, как она нашла его. Махнул на печку рукой с ножом:
— Очень мудрое творение рук человечьих. — пояснил он. — Старик-отшельник явно был не дурак, что здесь поселился. Немало любопытных вещей я тут у него нашел!
— Ты поймал так много кроликов, что хватит до следующего солнцестояния.
— Это про запас, — буркнул Хрох, так и не обернувшись.
— Даже не взглянешь на меня? — тихо спросила Ло.
— Я тебя за версту чую, чего мне на тебя глядеть, — хмуро отвечал он.
— Хрох... — Ло присела рядышком и положила дрожащую ладонь ему на плечо. — Прости меня. Я думала, так будет лучше. Мне так больно...
Тот отложил нож и приобнял ее окровавленной рукой. Поцеловал в висок. Красный след его пятерни затерялся в пестроте красок новой туники сестры.
— Все равно ты моя, поняла? — тихо сказал Хрох.
— Поняла, — прижалась к нему Ло. — А ты — мой?
— Со всеми потрохами.
Он вытер руки тряпицей. Взял ее лицо в ладони. Всмотрелся до самой глуби, до ощущений, знакомых каждому живому существу, но не имеющих названий в человеческой речи. Кивнул. Теперь он знал все, что Ло довелось прочувствовать за время их разлуки. Таково было свойство его чутья. Оставалось высказать, как это выглядело в зримом мире.
— Теперь я тебя послушаю, — он снова взялся за нож и принялся снимать шкуру с нового кролика, — говори.
Ло тяжело вздохнула, скрутила руками край подола.
— Сначала все шло, как заведено порядком. Я съела огонь-лист, чтобы не было так гадко. Мне достался земледелец Уш, знаешь такого?
И Ло, запинаясь, поведала брату, как Хитрый Уш взял ее в первый раз. К финалу истории голова безвинного кролика была оторвана и улетела в оконце. Раньше Хрох никогда не поступал с добычей так непочтительно. Но Ло была рада, что не оказалась на месте зверька сама.
— Значит... ты не достигла края? — с надеждой в голосе спросил Хрох. Он выглядел болезненно возбужденным ее рассказом, как будто тот одновременно будоражил и мучил его.
Ло потупилась. В тишине громко застрекотали цикады.
Хрох сдвинул брови:
— Это еще не все, правда? Что было потом?
— Он догадался, Хрох. Догадался, что у меня не первый. Я отпиралась и доказывала ему как могла, но он... Ублюдский уродец! — Ло в сердцах стукнула кулачком по деревянному полу.
Хрох отложил от беды подальше нож, остервенело протер руки и сплел пальцы.
— Что он тебе сделал?
— Стал угрожать. Сказал, расскажет старейшинам, что ему досталась не девочка. Сказал, они узнают все к рассвету, если я не сделаю, как он хочет. А он... Нет, я не могу!
— Чего. Он. Хотел? — Хрох старался держать себя в руках. Ему это было намного проще лицом к лицу к хищным зверем. В схватке, угрожающей жизни. Но только не когда дело касалось Ло. Охотник уже знал, что ответ ему не понравится.
Его сестра отвела глаза и уставилась в стену:
— Он сказал, что все равно заберет девственность, раз за ней пришел. Хрох, он силой взял меня меж ягодиц. Смазал маслом и...
— И ты достигла края, — холодно и нарочито спокойно закончил он за
Правда или действие