доселе ощущения, так приятно возникавшие глубоко внутри её лона. Казалось, что головка здоровается с маткой, так нежно прикасаясь к ней, как будто целуя.
Член поместился в её лоно почти весь, осталось буквально пара-тройка сантиметров, и Антон, по прежнему опасаясь доставить девушке неприятные ощущения, не стал проталкивать его ещё дальше. Эластичные стенки пещерки, медленно пульсируя, как бы массируя проникший в них ствол. И Антон начал потихоньку двигаться, медленно вытаскивая член из сладкого плена, чувствуя, как стенки пещерки сжимаются ему вслед, и снова нырял в сладостные глубины, снова преодолевая тесноту такой узенькой и тесной норки. Он менял угол проникновения, менял скорость, то медленно проникая внутрь, то буквально врываясь в тесноту её лона. Тоня, закинув свои ножки ему на поясницу, и обвив её ими, подталкивала и помогала ему проникать во влажные глубины. Головка члена, упиралась в матку, и в какой-то момент, Тоня усилила свой нажим, и член, смяв матку, вызвав сладострастный стон Тони, полностью погрузился в её норку, и их лобки стукнулись друг об друга.
Спустя пару таких толчков, на Тоню волнами стали накатываться оргазмы. Каждый толчок вызывал новый взрыв наслаждения. Тоня просто купалась в этом шторме страсти и неописуемого наслаждения. Антон тоже был близок к взрыву, и сомневаясь в том, куда ему можно взорваться, приготовился вытащить свой член из этих сладостных глубин. Но Тоня почувствовав это, только ещё крепче прижала его ногами, и он взорвался в глубине её лона, заливая матку своим семенем, раз за разом выстреливая новые порции. А она, чувствуя, как её матку, раз за разом, заливают горячие струи его семени, вновь улетела куда-то из реальности. Разжав руки и ноги, крепко обнимавшие Антона, она обессиленно рухнула на диван. Член Антона, несмотря на то, что он выстрелил своё семя, совсем немного уменьшился в размерах, всё также оставаясь возбуждённым и готовым к дальнейшим подвигам на любовном фронте.
С чмокающим звуком член покинул такую уютную пещерку. Такая узенькая и аккуратная, какой она была до начала, сейчас, под его членом превратилась в растраханную, извините, иначе не скажешь, дыру, с вытекающей из неё буквально ручьём смеси из его спермы и её любовного сока. Она медленно сокращалась, выдавливая из себя остатки этой смеси, стекавшую по ложбинке между ногами, ягодицами и собираясь лужицей на простыне под её попкой.
Антон лёг набок, прижавшись к ней. Приник к её ушку, нашёптывая слова любви и благодарности, расточая изысканные, правда на грани приличия, комплименты её страстности и сексуальности, расхваливая её прелести, узость и эластичность её киски. Приподнял свою голову, внимательно вглядываясь в такое милое, для него, лицо. Осторожно убрал упавшую на её лицо прядь волос, губами нежно и ласково прикоснулся к её носику, поцеловал уголок губ. Тоня открыла глаза, в них ещё бушевали остатки того шторма из эмоций, только что бушевавшего у неё внутри.
— Это было прекрасно, ты был великолепен. – прошептали её пересохшие губы. – я теперь точно знаю, что такое небо в алмазах, я только что там парила, ты моё чудо. – и она устало улыбнулась, обнимая его за шею и приникнув к его груди. Он тоже обнял её, крепко прижав к своей груди
— А ты моё чудо, самое, самое расчудесное чудо. Ты прелесть, нежная, страстная и такая желанная. – совершенно искренне прошептал ей в ответ Антон.
Часть 5
— Это было прекрасно, ты был великолепен. – прошептали её пересохшие губы. – я теперь точно знаю, что такое небо в алмазах, я только что там парила, ты моё чудо. – и она устало улыбнулась, обнимая
Кругом - одни самцы, или, трудно быть женщиной!