сопротивляться. Та, пробирающая до самых глубин, дрожь, когда тёплый воздух подул на неё. Тот горячий кофе, и добавленный в него коньяк, вернувший ей способность хоть немного соображать, возникшее опасение, когда он повёл её куда-то, которое заглушило желание оказаться в тепле. Робкие надежды, появившиеся, когда с неё сняли мокрую куртку, когда развязывали шнурки на сапожках, которые она вряд ли смогла развязать сама. Какая-то невероятно тёплая и ласковая энергетика от рук, так бесцеремонно проникших под юбку и стянувшие с её замерзших ног промокшие колготы. А новые тапочки, такие смешные, в которых ноги сразу охватило тепло. И горячая ванна, обещающая согреть моё тело, все эти гели и шампуни, купленные специально для меня. И мой спаситель, высокий, стройный и симпатичный, жутко смущающийся передо мной, так мило краснеющий. И я, такая «красивая», с синими губами, с потёкшей тушью, дрожащая от холода, отразившаяся в огромном зеркале. Раздеваясь, специально оставила своё бельё на виду, и уже потом, лёжа в горячей ванне, скрытая от его взора под пушистой пеной, сквозь прикрытые ресницами глаза, наблюдала, как он разглядывает её бельё, при этом стараясь не показать своего интереса и смущаясь при этом. Разглядывание себя, обнажённой в зеркале, сильное желание привести свою интимную зону в идеальный порядок, вызвало острое желание, что бы его пальцы, а лучше его губы, её оценили гладкость и ухоженность. А эта яичница, спешно приготовленная им, которую она была готова буквально проглотить, но ела медленно, стараясь не показаться невоспитанной. Он, наконец-то осмелившийся, предложивший выпить на брудершафт и перейти на «ты». И вот поцелуй, коньячный вкус на его губах, так сладко закружившаяся голова, искра, проскочившая между нами, молнией пронзившая меня. Я была готова отдаться ему прямо здесь, даже понимая всю глупость этого. Только собрав все, оставшиеся во мне остатки благоразумия, решила притвориться что засыпаю. Оказавшись у него на руках, всё моё самообладание чуть не рухнуло, с огромным трудом я сдержалась. А вот после того, как он поцеловал моё обнажившееся бедро, обжёгши его своими губами, лишь тончайшая ниточка удержала меня на самой грани благоразумия, наклонись он к моему лицу, поцеловать и пожелать спокойной ночи, я бы не выдержала точно. А потом был этот эротический сон, он казался настолько реальным, что проснувшись я долго не могла понять куда всё исчезло. Я сбросила халат, и оставшись совершенно голой, лишь слегка прикрывшись одеялом, оставив ему возможность рассмотреть себя, но так, как будто это случайность.
Ну а окончательно рухнули все сдерживающие меня барьеры, утром, на кухне. Ты гладил мне юбку!!! С начальной школы никто больше такого не делал, и мои трусики с бюстгальтером, лежащие на столе перед твоим взором, которыми ты явно любовался.
Вся моя женская сущность просто заорала во весь голос: - Это твоё, будешь последней дурой упустив его, держи, очень крепко держи, твоё счастье в твоих руках. – ну а что было, дальше ты уже всё знаешь. Антон молча, привлек Тоню к себе. Приподнял, и положил к себе на грудь так, чтобы их глаза оказались напротив. В её глазах набухали слёзы, так вывернуть свою душу очень нелегко, Антон был просто восхищён и безмерно благодарен за такое доверие, он не знал, сможет ли он сам, вывернуть перед ней свою душу с такой-же степенью откровенности. Он должен очень постараться и ни в коем случае не обмануть её ожиданий. И если, да нет, обязательно получится, то это станет краеугольным камнем в фундаменте их отношений.
Часть 6
И если, да нет, обязательно всё получится, то это станет краеугольным камнем в фундаменте
Первая жертва